+7 969 799-23-33

Тэг: лепной декор

Барокко Пиренеев. Штук и терракота.

Золотой век Испании и Португалии кончился для них так, как обычно бывает в истории. Легко добытые богатства, например, золото, всегда ведут к их сосредоточению у горстки власть имущих, совершенно не желающих ими делиться. Неизбежно недовольному населению предлагаются войны и массированная пропаганда «духовных ценностей». Все это создает удушливую атмосферу для всех областей индивидуального творчества, от высокого искусства до предпринимательства, и, как следствие, застою и упадку. Представлявшиеся бесконечными богатства обеих Индий были бездарно потрачены на военные авантюры и разворованы высшей аристократией. Жесткие репрессии против мавров и евреев выбили из экономической жизни значительную часть активного населения, остальные же жили в атмосфере доносительства в постоянном страхе перед инквизицией. К эпохе барокко в Испании наступает экономическая стагнация. Правда, после смерти Филиппа II, бывшего уже королем как Испании, так и Португалии, при его преемниках в стране наступает «оттепель», расцветают искусства и литература, одни имена Веласкеса и Сервантеса чего стоят! Но в общем устройстве государства и в экономике ничего не меняется и к XVIII веку пиренейские страны лишь грезят о былом могуществе.


 


 Хуан де Олива, Диего де Правес. Своды Собора Успения Богородицы в Кордове. Лепнина, гипс. 1590-е гг.


Однако, скудость ресурсов иногда бывают на пользу тем или иным частным видам деятельности. Там, где сто лет назад безраздельно господствовал камень – при нехватке денег используются более дешевые материалы. И лепной гипсовый архитектурный декор испанского барокко по своей изысканности не уступает шедеврам Франции и Италии. Своды собора Успения Богоматери в Кордове дают представление о стиле еще времен Филиппа II. Здесь нет итальянской пышности и декоративности, по меркам барокко все достаточно строго. Но стильно просто до невероятности.


  

Альгамбра. Дворец Львов. Зал Абенсеррахов. Резной штуковый декор. XIV в.


Вообще, гипсовый лепной декор в пиренейских странах имел долгую и богатую историю, восходя еще к резному штуку мусульманской Испании. Видя перед собой такие шедевры гипсового декора, как, хотя бы, Зал Абенсеррахов Дворца Львов в Альгамбре, было невозможно не думать об использовании этого материала для интерьеров церквей и дворцов испанских королей и грандов.


Кстати, происхождение этого названия довольно-таки трагично, тем не менее, проливает свет на быт и нравы средневекового мусульманского мира. В этом зале были убиты по приказу эмира 37 членов древнейшего и заслуженнейшего рода Абенсеррахов, много столетий исправно служившего трону. За что? а за то, что один из них, согласно доносу другого клана, якобы вступил в интимную связь с одной из жен правителя. Больные они на всю голову с этой темой, что ни говори. Христианские короли, если и преследовали такие вещи, то, все же, как Генрих VIII Английский – изменщице и «обидчику» секим башка, и все в порядке. Ну, в крайнем случае, род отправил в опалу – злее будут, доказывая верность господину на поле брани.

Вот и выиграли Реконкисту не разбрасывавшиеся по пустякам верными защитниками престола христианские короли, а архитекторы их стали возводить соборы и резиденции. И, конечно, гипсовый декор сразу стал излюбленным украшением престижных помещений, с той разницей, что это был уже не резной штук, а гипсовая лепнина.



Хуан и Херонимо Коррал. Часовня Беневенте в Вальядолиле. Гипсовая лепнина. 1540-е годы.


  Надо отметить, что до нас дошло немного имен мастеров гипсовой лепнины в Испании. Одни из них – мастера Хуан и Херонимо Коррал де Вильяльпандо. Совершенно фантастическая их работа – интерьеры часовни Беневенте в Вальядолиде. Здесь, еще за три четверти века до расцвета барокко, сочетаются самые разнообразные виды гипсовой лепнины – барельефы высокие и низкие, горельефы, круглая скульптура, медальоны, картуши, орнаменты и другие мелкие детали.


Хуан и Херонимо Коррал. Часовня Беневенте в Вальядолиле. Гипсовая лепнина. 1540-е годы.


 



Когда же в XVII веке наступило время настоящего барокко, лепной гипсовый декор окончательно стал одним из главных, обязательных компонентов оформления интерьеров престижных зданий – дворцов или церквей, вместе с фресками и рядом архитектурных приемов. Примером подобной системы оформления может служить подкупольное пространство мадридской церкви Сан-Антонио де лос Алеманес. Здесь все – фрески, лепнина, архитектурные элементы, деревянные скульптуры - соединено в едином движении вверх, к куполу, следуя за изображенным на нем возносящимся в сонме ангелов святым Антонием.




Церковь Сан-Антонио де лос Алеманес. Мадрид.

Гипсовый лепной декор купола. 1620-1630-е гг.


Однако, не забывается и строгое однотонное оформление, общий принцип которого явно восходит не только к эпохе Филиппа II, но и еще к мавританскому зодчеству. Такова лепнина Саграрии Севильского кафедрального собора Санта-Мария де ла Седе. А вот в орнаментальной композиции лепных гипсовых рельефов на потолках здесь чудится даже влияние индейских орнаментов – не будем забывать, что Центральная и Южная Америка тогда находились под властью испанской короны.

   


                             Сагрария Севильского собора. Лепнина. 1650-е гг.

 Все это – великолепные, просто шедевральные вещи. И, все же, в них чувствуется влияние художественных столиц европейского мира – сначала Италии, затем Франции. Но в последние десятилетия XVII – начале XVIII века в Испании возникает великолепный своеобразный местный стиль барокко. По имени его создателей – кастильских архитекторов из семьи Чурригера – этот стиль получил название чурригереско. Возникло оно после создания основоположником династии, Хосе де Чурригера, ретабло (алтаря, вернее, заалтарной стены, схожей с православным иконостасом) в монастыре Сан-Эстебан (св. Стефана) в Саламанке.

Одним из ведущих элементов декоративного оформления, в том числе, лепного, в чурригереско будут являться так называемые соломоновы колонны, витые, как штопор. 



Хосе де Чурригера. Ретабло (алтарь) в монастыре Сан-Эстебан в Саламанке.

Лепнина, резьба, гипс, дерево. 1690-е гг.


И не только они – вообще этот стиль породит в архитектурном декоре настоящие каскады лепнины и будет использоваться на всей территории Испанской Империи, в Старом и Новом Свете. Но об этом – в следующих статьях.


А что же лепная терракотовая скульптура? А не очень хорошо с ней в Испании, особенно в сравнении с Францией и Италией. Здесь традиционно для создания сравнительно недорогих скульптур использовалось дерево. Но, тем не менее, был в эпоху барокко здесь скульптор, много работавший в терракоте. И, что необычно – этот скульптор – женщина, Луиза Ролдан, дочь скульптора Педро Ролдана, еще при жизни считавшаяся, невзирая на патриархальность общества, одним из лучших скульпторов Испании. «Ла Ролдана», как ее прозывали, была очень яркой индивидуальностью не только в искусстве – она, например, когда отец не дал согласия на ее брак с молодым скульптором Луисом Антонио де лос Аркосом, не послушалась, дождалась отъезда отца и преспокойно обвенчалась с ним, что в тогдашней ультракатолической Испании было поступком почти неслыханным. Скульптор она была и правда великолепный, что, к сожалению, лучше всего видно в ее деревянных больших скульптурах. Но и в небольших по размеру лепных терракотовых скульптурных группах, как «Оплакивание Христа» из Метрополитен-музеума, это вполне можно ощутить.



Луиза Ролдан (Ла Ролдана). Погребение Христа. Лепка, терракота. Метрополитен музеум. 1690-е гг.


Так что лепная скульптура и лепной архитектурный декор в Испании – это гипс, гипс и еще раз гипс. И апофеоза эта гипсовая лепнина достигает в XVIII веке, как раз в том самом чурригереско – ультрабарокко метрополии и колоний.

Барокко и чурригереско в испанской колониальной империи.

Испания – первая страна, создавшая настоящую мировую империю, территории которой были расположены на всех известных тогда континентах – Австралия и Антарктида на тот момент еще не открыты. Над землями, подвластными Португалии тогда тоже не заходило солнце, но все же они были существенно меньше по площади и по населению. Кроме того, сам дух империй был различен. Португальцы тоже умели и любили применять силу, но строилась их империя, в первую очередь, на торговле и была именно морской. Форпосты, фактории, порты. Испанцы же, захватив необъятные территории Америки, так или иначе были вынуждены осваивать эти земли.

Их колониальная политика была абсолютно иной, чем у англосаксов. Там фронтир разделял, и, кстати, в качестве границ резерваций разделяет до сих пор два мира – колонистов и индейцев. Здесь с самого начала строился один общий мир для всех. Принципы взаимодействия пришельцев и аборигенов определялись постепенно. С одной стороны, положение индейцев в энкомьендах, земельных наделах, полученных конкистадорами, часто мало чем отличалось от положения рабов. С другой – уже к 1550-му году индейцы были объявлены подданными испанских королей, что делало их формально полноправными гражданами, открывая легальную возможность смешения завоевателей и завоеванных. Даже если конкистадоры не венчались с индеанками – а таких браков было тоже немало – дети от этих союзов признавались законом и считались наследниками. Латиноамериканские нации начали складываться буквально уже во время Конкисты, причем сверху донизу, начиная с Кортеса, Писарро и их капитанов, вступавших в браки или просто много лет жившими с мексиканскими и перуанскими принцессами. Их дети уже были не испанцами и не индейцами, а латиноамериканцами, их возникающая культура впитала традиции как Старого, так и Нового Света. И это был отнюдь не ее упрощенный вариант для того, чтобы как-то цивилизовать «дикарей» - первый университет здесь появился всего через 30 лет после завоевания.

С примера такого смешения мы и начнем рассказ о лепной скульптуре Новой Испании – современной Мексики с близлежащими территориями. Это - крупные, нередко в человеческий рост статуи из самого, вероятно, экзотического и курьезного материала. Los Cristos de Maiz. «Кукурузные Христы».

Сердцевина стебля кукурузы вынималась, обрабатывалась и перемалывалась, в процессе смешиваясь с ядовитыми луковицами то ли какой-то орхидеи, то ли бегонии и становясь неуязвимой для гниения и паразитов. Из высушенных листьев кукурузы, связанных в жгуты, формировался каркас, для тонких частей его использовались птичьи перья. Затем части каркаса обвязывались хлопчатобумажной тканью. На этом каркасе лепилась вчерне из полученной кукурузной пасты скульптура, сверху она покрывалась тонким слоем отмученной глины, по которому моделировались мелкие черты и затем раскрашивалась. Получались очень красивые и довольно прочные статуи, весившие неправдоподобно мало – около 6 кг скульптура в человеческий рост. Их можно было переносить и перевозить с собой, например, в качестве покровителя отряда или экспедиции, носить на шествиях, парадах, церемониях.

Эта туземная технология изображения местных божков из мексиканской провинции Мичоакан была моментально оценена францисканцами, прежде всего – их главой в провинции, защитником индейцев, гуманистом и утопическим социалистом епископом Васко де Кирогой. Буквально через десяток лет после завоевания Мексики, в этой провинции под его покровительством возникают художественные мастерские, в которых этим способом изготавливаются лепные статуи Спасителя, Богоматери, святых. Их качество таково, что они получают прозвище «perfecciones de Michoacan» - «мичоаканские совершенства», и не только распространяются по храмам и церквям Мексики, но и экспортируются в другие испанские колонии и метрополию. Таких лепных скульптур много сохранилось на Канарских островах. Среди них – Кристо де Тельде на Гран-Канарии и Кристо дель Планто в Лас-Пальмасе.


  


Кристо де Тельде. Гран-Канария. Лепка, раскраска.         Кристо дель Планто. Гран-Канария. Лепка, раскраска. 

Кукурузная паста, глина. XVI в.                                  Кукурузная паста, глина. XVII в.


В Мексике лепных «Кукурузных Христов» тоже сохранилось достаточно, и среди них – знаменитый Эль Сеньор дель Венено, «Повелитель Яда», «Черный Христос» Кафедрального Собора Мехико, стоящего на бывшей территории ацтекских храмов – мест бесчисленных человеческих жертвоприношений. Некоторые ученые считают, что его черный цвет кожи связан с тем, что создатели скульптуры скрыто изобразили ацтекского Тескатлипоку – Творца и Разрушителя Мира. Однако, местные жители предпочитают иную легенду – лепная скульптура Христа сначала была снежно-белой, но, когда в храм зашел человек, незадолго до этого отравленный медленным ядом и приложился к ней, Белый Христос извлек из его тела весь яд, сам при этом почернев.


  

«Кукурузные Христы» в различных храмах Мексики.   Эль Сеньор дель Венено – «Черный Христос» кафедрального собора в Мехико. 

Лепка, кукурузная паста. XVI-XVIII вв.                       Лепка, кукурузная паста. Начало XVII в.


Вот такой вот синтез образов пришельцев и местных технологий. А что же более традиционные для лепной скульптуры материалы? Терракотовых скульптур немного, по тем же причинам, что и в метрополии – место терракоты занимает дерево, в Новой Испании было полно лесов, в том числе из ценных пород деревьев. Что же касается гипсовой лепнины – как без нее могут обойтись интерьеры барочных церквей и соборов?

Еще до появления стиля Хосе де Чурригеры, в середине XVII века в Пуэбле возводится, например, «восьмое чудо света» - часовня Розарио, позолоченный гипсовый лепной декор которой покрывает, практически, все поверхности кроме живописных полотен и оконных стекол. Только лепные фигуры святых не покрыты золотом, а раскрашены. И, что важно, у архитекторов этот ковер гипсовой лепнины сделан с безошибочным чувством меры – он нисколько не маскирует архитектонические формы, они читаются ясно и объемно.


  


Часовня Розарио в Пуэбла.                                     Часовня Розарио в Пуэбла. 

Общий вид центрального нефа.                                   Барабан главного купола.

Гипс, лепнина. Вторая половина XVII в.                           Гипс, лепнина. Вторая половина XVII в.


 


Этот принцип – ясности архитектурных форм при обилии декора – вообще свойственен тому времени. В Часовне Святого Христа в Оахаке мы видим схожее решение, разве что лепная скульптура здесь все же преобладает над орнаментализированным декором.




Часовня Святого Христа. Оахака. Главный купол. Лепнина, гипс. II половина XVII в.



С приходом в Новую Испанию чурригереско лепной гипсовый декор стал более раскованным и еще более латиноамериканским. Он уже не декорирует стены и архитектурные формы, а создает совершенно самостоятельные объекты, как Алтарь Семи Архангелов в храме Кармен в Сан-Луис-Потоси. Классические формы европейского барокко здесь преображены мотивами, явно восходящими к индейским храмам Центральной Америки, а на фоне пышной белоснежной лепнины детскими игрушками смотрятся раскрашенные небольшие лепные скульптуры и бюсты, снижая пафос, но добавляя наивного обаяния, вообще свойственного латиноамериканскому искусству. Алтарь Семи Архангелов считается образцом местного чурригереско, носящего название – ультрабарокко.



Алтарь Семи Архангелов. Церковь Кармен в Сан-Луис-Потоси. Деталь. Лепнина, гипс. 1750-е гг

  


Алтарь Семи Архангелов.                                Алтарь Семи Архангелов.                          

Церковь Кармен в Сан-Луис-Потоси.                  Церковь Кармен в Сан-Луис-Потоси. Деталь. Лепнина, гипс. !750-е гг.

Общий вид. Лепнина, гипс. !750-е гг


Вообще в это время лепной архитектурный декор в испанских колониях Америки очень многолик. В чем мы далее и убедимся.

Чурригереско испанской метрополии. Чудеса лепного декора.

В начале XVIII века воцарение Бурбонов в Испании хоть и привело к недолгому подъему, но, по большому счету, ровно ничего не изменило. Ни засилье церкви, ни бедность населения новые правители победить не могли, да, судя по всему, не очень-то и хотели. Мировая империя с территорией размером примерно с бывший Советский Союз продолжала стареть, гранды и монастыри – получать какие-никакие доходы, крестьяне – вести полуголодное существование. И по всей империи возводились все новые и новые церкви и соборы в стиле позднего испанского барокко – чурригереско.

Надо сказать, что сам «отец-основатель» стиля – Хосе де Чурригера – был вполне ортодоксальным архитектором в том, что касается самой структуры здания, проявляя свою буйную творческую фантазию лишь в его декоративном убранстве. Его же последователи, вне зависимости от того, носили они фамилию Чурригера или нет, начали, фактически, разрушать архитектоническую основу зданий ради достижения потрясающих эффектов в использовании декора, прежде всего – именно гипсовой лепнины. К их творчеству с самого начала и до наших дней отношение было двояким. Если строгие поклонники академического искусства клеймили их как упадочные бессмысленные произведения, не чураясь таких эпитетов, как «дегенераты», то на противоположном полюсе мнений царил полный восторг перед «смелыми новаторами». В любом случае надо признать, что сделанное ими поражает и сейчас, можно себе лишь представить, как реагировали на это современники, воспитанные хоть и в пышности барочного декора, но, прежде всего, в строгости архитектурных канонов католического церковного зодчества.

Начнем с церкви севильского монастыря Сан-Луис. Здесь зодчий Мигель де Фигероа, используя витые спиральные «соломоновы» колонны и пышный лепной декор, гипсовый с позолоченными формами и деталями, подчиняет все убранство одной идее – движению ввысь, к небу и свету, с легкостью жертвуя тектоникой архитектурных элементов, собственно, их изначальным смыслом. Невооруженным глазом видно, что его богато декорированные пилястры и колонны, например, ничего не поддерживают. Как к этому относиться – разумеется, дело вкуса.



Мигель де Фигероа. Церковь монастыря Сан-Луис в Севилье. Гипсовая лепнина, позолота. 1731 г.


Еще больше размываются, из-за фантастически обильного гипсового лепного декора, формы и структуры архитектурного ордера в сакристии Картезианского монастыря в Гранаде. Здесь мелкие дробные декоративные элементы гипсовой лепнины покрывают стены и колонны сплошным орнаментальным ковром, скрывая их грани и плоскости. Помимо элементов чурригереско, в орнаментальном обрамлении явно присутствуют и мексиканские мотивы. Тектоника сооружения очевидно распадается, однако впечатление невероятной пышности интерьера привлекало и привлекает сюда людей – а что еще надо церкви? В этом смысле, эффект такой разработки интерьера был ошеломляющим.



Мануэль Васкес, Луис Аревало. Сакристия картезианского монастыря. Гранада. Лепнина, гипс. 1730-1766 гг.



Мануэль Васкес, Луис Аревало. Сакристия картезианского монастыря. Гранада. Лепнина, гипс. 1730-1766 гг.


И, наконец, пожалуй, самая необыкновенная работа испанских архитекторов, скульпторов, мастеров лепного декора того времени – «Эль Транспаренте», «Прозрачный собор» в Толедо. Собственно, Нарсисо Томе, ученик Чурригеры и главный автор проекта, архитектор, скульптор и живописец, перестраивал не весь собор, а лишь капеллу, часовню за главным алтарем – «ретабло» – собора. Решение, которое он применил, настолько смело, что кажется невероятным, как могли известные своим консерватизмом испанские церковники допустить появление под древними готическими сводами такого архитектурного «скандала», как его называли в эпоху неоклассики.

 С задней стороны главного алтаря Нарсисо соорудил свой ретабло, прекрасный барочный алтарь с каскадом великолепно исполненных лепных гипсовых фигур. Уже здесь он использует интересные иллюзионистские ноу-хау, пронизывая «материализованными» позолоченными лучами света весь массив крупных лепных фигур, изображающих ангелов, архангелов, святых, и искривляя линии декоративных панелей, чтобы пространство алтаря казалось глубже.


  


Нарсисо Томе. Капелла Эль Транспаренте,                   Нарсисо Томе. Ретабло в Эль Транспаренте. 

Толедский собор.Ретабло. Лепнина, гипс. 1720-е гг.         Мадонна с младенцем. Лепнина, гипс.



Нарсисо Томе. Ретабло в Эль Транспаренте. Архангел. Лепнина, гипс.


Однако, нужно было решить главную проблему – освещенности. Для достижения необходимого эффекта был нужен мощный источник света, даже больших люстр со свечами было бы недостаточно. А это зады собора, перекрытые мощнейшими средневековыми сводами. И тут у Нарсисо Томе возникает идея – разобрать часть свода собора с противоположной стороны часовни, устроить большое световой проем и возвести над ним большой «фонарь» - купольную надстройку, пронизанную окнами.


  


Нарсисо Томе. Капелла Эль Транспаренте. Вид на проем в своде сзади ретабло. Лепнина, гипс.


Но что будет с прочностью свода собора, если лишить его выверенную веками конструкцию, обеспечивающую баланс сил и напряжений, ее существенной части, да еще утяжелив ее надстройкой? Многие сомневаются, но Томе с инженерами делает расчет и показывает, что окно и «фонарь» достаточных для освещения часовни размеров этот баланс необратимо не нарушат. Капитул собора дает добро. Свод на намеченном участке осторожно разбирается, фонарь над ним возводится. Эффект превосходит все ожидания. Зритель, стоящий перед алтарем, не видит источника света, создающего ощущение неожиданности и нематериальности происходящего.



Нарсисо Томе. Капелла Эль Транспаренте. Фигуры в проеме сзади ретабло. Лепнина, гипс.


И тут Нарсисо Томе понимает, какие фантастические дополнительные возможности перед ним открываются.

Он делает края проема неровными, чтобы тот казался образовавшимся в результате обвала свода, открывшего вид в небеса. Потолок «фонаря» он расписывает парящими облаками и ангелами небесных иерархий, над которыми восседает Христос в лучах славы. А на краю проема и чуть вглубь него он рассаживает лепные скульптурные фигуры пророков, святых и ангелов, используя прием, который широко применяется в позднейших панорамах – переход от реального пространства с помощью объемных фигур переднего плана к живописному, изображенному на заднике. Превосходные лепные гипсовые скульптуры, сверху покрытые неяркими красками, производят впечатление одновременно призрачных и живых, «небесных», одним словом.

Нарсисо Томе создал уникальный, непохожий ни на что шедевр, в котором сочетаются холодный расчет с озорством, а новаторская смелость с виртуозностью исполнения. Причем, это случилось не в блистательной Флоренции Медичи, а в дряхлеющей Испанской Империи, под крылышком известного своей косностью и обскурантизмом духовенства.



Нарсисо Томе. Капелла Эль Транспаренте. Фигуры в проеме сзади ретабло. Лепнина, гипс.



Нарсисо Томе. Капелла Эль Транспаренте. Живопись потолка «фонаря» за проемом.


Что это – легко преодолевающий все преграды неудержимый гений? Или все-таки «дряхлость» - не везде и не всегда дряхлость, а «косность» - не совсем косность?

В любом случае – нам подарено произведение, достойное называться одним из чудес Европы.