Тэг: барокко

Барокко и чурригереско в испанской колониальной империи.

Испания – первая страна, создавшая настоящую мировую империю, территории которой были расположены на всех известных тогда континентах – Австралия и Антарктида на тот момент еще не открыты. Над землями, подвластными Португалии тогда тоже не заходило солнце, но все же они были существенно меньше по площади и по населению. Кроме того, сам дух империй был различен. Португальцы тоже умели и любили применять силу, но строилась их империя, в первую очередь, на торговле и была именно морской. Форпосты, фактории, порты. Испанцы же, захватив необъятные территории Америки, так или иначе были вынуждены осваивать эти земли.

Их колониальная политика была абсолютно иной, чем у англосаксов. Там фронтир разделял, и, кстати, в качестве границ резерваций разделяет до сих пор два мира – колонистов и индейцев. Здесь с самого начала строился один общий мир для всех. Принципы взаимодействия пришельцев и аборигенов определялись постепенно. С одной стороны, положение индейцев в энкомьендах, земельных наделах, полученных конкистадорами, часто мало чем отличалось от положения рабов. С другой – уже к 1550-му году индейцы были объявлены подданными испанских королей, что делало их формально полноправными гражданами, открывая легальную возможность смешения завоевателей и завоеванных. Даже если конкистадоры не венчались с индеанками – а таких браков было тоже немало – дети от этих союзов признавались законом и считались наследниками. Латиноамериканские нации начали складываться буквально уже во время Конкисты, причем сверху донизу, начиная с Кортеса, Писарро и их капитанов, вступавших в браки или просто много лет жившими с мексиканскими и перуанскими принцессами. Их дети уже были не испанцами и не индейцами, а латиноамериканцами, их возникающая культура впитала традиции как Старого, так и Нового Света. И это был отнюдь не ее упрощенный вариант для того, чтобы как-то цивилизовать «дикарей» - первый университет здесь появился всего через 30 лет после завоевания.

С примера такого смешения мы и начнем рассказ о лепной скульптуре Новой Испании – современной Мексики с близлежащими территориями. Это - крупные, нередко в человеческий рост статуи из самого, вероятно, экзотического и курьезного материала. Los Cristos de Maiz. «Кукурузные Христы».

Сердцевина стебля кукурузы вынималась, обрабатывалась и перемалывалась, в процессе смешиваясь с ядовитыми луковицами то ли какой-то орхидеи, то ли бегонии и становясь неуязвимой для гниения и паразитов. Из высушенных листьев кукурузы, связанных в жгуты, формировался каркас, для тонких частей его использовались птичьи перья. Затем части каркаса обвязывались хлопчатобумажной тканью. На этом каркасе лепилась вчерне из полученной кукурузной пасты скульптура, сверху она покрывалась тонким слоем отмученной глины, по которому моделировались мелкие черты и затем раскрашивалась. Получались очень красивые и довольно прочные статуи, весившие неправдоподобно мало – около 6 кг скульптура в человеческий рост. Их можно было переносить и перевозить с собой, например, в качестве покровителя отряда или экспедиции, носить на шествиях, парадах, церемониях.

Эта туземная технология изображения местных божков из мексиканской провинции Мичоакан была моментально оценена францисканцами, прежде всего – их главой в провинции, защитником индейцев, гуманистом и утопическим социалистом епископом Васко де Кирогой. Буквально через десяток лет после завоевания Мексики, в этой провинции под его покровительством возникают художественные мастерские, в которых этим способом изготавливаются лепные статуи Спасителя, Богоматери, святых. Их качество таково, что они получают прозвище «perfecciones de Michoacan» - «мичоаканские совершенства», и не только распространяются по храмам и церквям Мексики, но и экспортируются в другие испанские колонии и метрополию. Таких лепных скульптур много сохранилось на Канарских островах. Среди них – Кристо де Тельде на Гран-Канарии и Кристо дель Планто в Лас-Пальмасе.


  


Кристо де Тельде. Гран-Канария. Лепка, раскраска.         Кристо дель Планто. Гран-Канария. Лепка, раскраска. 

Кукурузная паста, глина. XVI в.                                  Кукурузная паста, глина. XVII в.


В Мексике лепных «Кукурузных Христов» тоже сохранилось достаточно, и среди них – знаменитый Эль Сеньор дель Венено, «Повелитель Яда», «Черный Христос» Кафедрального Собора Мехико, стоящего на бывшей территории ацтекских храмов – мест бесчисленных человеческих жертвоприношений. Некоторые ученые считают, что его черный цвет кожи связан с тем, что создатели скульптуры скрыто изобразили ацтекского Тескатлипоку – Творца и Разрушителя Мира. Однако, местные жители предпочитают иную легенду – лепная скульптура Христа сначала была снежно-белой, но, когда в храм зашел человек, незадолго до этого отравленный медленным ядом и приложился к ней, Белый Христос извлек из его тела весь яд, сам при этом почернев.


  

«Кукурузные Христы» в различных храмах Мексики.   Эль Сеньор дель Венено – «Черный Христос» кафедрального собора в Мехико. 

Лепка, кукурузная паста. XVI-XVIII вв.                       Лепка, кукурузная паста. Начало XVII в.


Вот такой вот синтез образов пришельцев и местных технологий. А что же более традиционные для лепной скульптуры материалы? Терракотовых скульптур немного, по тем же причинам, что и в метрополии – место терракоты занимает дерево, в Новой Испании было полно лесов, в том числе из ценных пород деревьев. Что же касается гипсовой лепнины – как без нее могут обойтись интерьеры барочных церквей и соборов?

Еще до появления стиля Хосе де Чурригеры, в середине XVII века в Пуэбле возводится, например, «восьмое чудо света» - часовня Розарио, позолоченный гипсовый лепной декор которой покрывает, практически, все поверхности кроме живописных полотен и оконных стекол. Только лепные фигуры святых не покрыты золотом, а раскрашены. И, что важно, у архитекторов этот ковер гипсовой лепнины сделан с безошибочным чувством меры – он нисколько не маскирует архитектонические формы, они читаются ясно и объемно.


  


Часовня Розарио в Пуэбла.                                     Часовня Розарио в Пуэбла. 

Общий вид центрального нефа.                                   Барабан главного купола.

Гипс, лепнина. Вторая половина XVII в.                           Гипс, лепнина. Вторая половина XVII в.


 


Этот принцип – ясности архитектурных форм при обилии декора – вообще свойственен тому времени. В Часовне Святого Христа в Оахаке мы видим схожее решение, разве что лепная скульптура здесь все же преобладает над орнаментализированным декором.




Часовня Святого Христа. Оахака. Главный купол. Лепнина, гипс. II половина XVII в.



С приходом в Новую Испанию чурригереско лепной гипсовый декор стал более раскованным и еще более латиноамериканским. Он уже не декорирует стены и архитектурные формы, а создает совершенно самостоятельные объекты, как Алтарь Семи Архангелов в храме Кармен в Сан-Луис-Потоси. Классические формы европейского барокко здесь преображены мотивами, явно восходящими к индейским храмам Центральной Америки, а на фоне пышной белоснежной лепнины детскими игрушками смотрятся раскрашенные небольшие лепные скульптуры и бюсты, снижая пафос, но добавляя наивного обаяния, вообще свойственного латиноамериканскому искусству. Алтарь Семи Архангелов считается образцом местного чурригереско, носящего название – ультрабарокко.



Алтарь Семи Архангелов. Церковь Кармен в Сан-Луис-Потоси. Деталь. Лепнина, гипс. 1750-е гг

  


Алтарь Семи Архангелов.                                Алтарь Семи Архангелов.                          

Церковь Кармен в Сан-Луис-Потоси.                  Церковь Кармен в Сан-Луис-Потоси. Деталь. Лепнина, гипс. !750-е гг.

Общий вид. Лепнина, гипс. !750-е гг


Вообще в это время лепной архитектурный декор в испанских колониях Америки очень многолик. В чем мы далее и убедимся.

Барокко Пиренеев. Штук и терракота.

Золотой век Испании и Португалии кончился для них так, как обычно бывает в истории. Легко добытые богатства, например, золото, всегда ведут к их сосредоточению у горстки власть имущих, совершенно не желающих ими делиться. Неизбежно недовольному населению предлагаются войны и массированная пропаганда «духовных ценностей». Все это создает удушливую атмосферу для всех областей индивидуального творчества, от высокого искусства до предпринимательства, и, как следствие, застою и упадку. Представлявшиеся бесконечными богатства обеих Индий были бездарно потрачены на военные авантюры и разворованы высшей аристократией. Жесткие репрессии против мавров и евреев выбили из экономической жизни значительную часть активного населения, остальные же жили в атмосфере доносительства в постоянном страхе перед инквизицией. К эпохе барокко в Испании наступает экономическая стагнация. Правда, после смерти Филиппа II, бывшего уже королем как Испании, так и Португалии, при его преемниках в стране наступает «оттепель», расцветают искусства и литература, одни имена Веласкеса и Сервантеса чего стоят! Но в общем устройстве государства и в экономике ничего не меняется и к XVIII веку пиренейские страны лишь грезят о былом могуществе.


 


 Хуан де Олива, Диего де Правес. Своды Собора Успения Богородицы в Кордове. Лепнина, гипс. 1590-е гг.


Однако, скудость ресурсов иногда бывают на пользу тем или иным частным видам деятельности. Там, где сто лет назад безраздельно господствовал камень – при нехватке денег используются более дешевые материалы. И лепной гипсовый архитектурный декор испанского барокко по своей изысканности не уступает шедеврам Франции и Италии. Своды собора Успения Богоматери в Кордове дают представление о стиле еще времен Филиппа II. Здесь нет итальянской пышности и декоративности, по меркам барокко все достаточно строго. Но стильно просто до невероятности.


  

Альгамбра. Дворец Львов. Зал Абенсеррахов. Резной штуковый декор. XIV в.


Вообще, гипсовый лепной декор в пиренейских странах имел долгую и богатую историю, восходя еще к резному штуку мусульманской Испании. Видя перед собой такие шедевры гипсового декора, как, хотя бы, Зал Абенсеррахов Дворца Львов в Альгамбре, было невозможно не думать об использовании этого материала для интерьеров церквей и дворцов испанских королей и грандов.


Кстати, происхождение этого названия довольно-таки трагично, тем не менее, проливает свет на быт и нравы средневекового мусульманского мира. В этом зале были убиты по приказу эмира 37 членов древнейшего и заслуженнейшего рода Абенсеррахов, много столетий исправно служившего трону. За что? а за то, что один из них, согласно доносу другого клана, якобы вступил в интимную связь с одной из жен правителя. Больные они на всю голову с этой темой, что ни говори. Христианские короли, если и преследовали такие вещи, то, все же, как Генрих VIII Английский – изменщице и «обидчику» секим башка, и все в порядке. Ну, в крайнем случае, род отправил в опалу – злее будут, доказывая верность господину на поле брани.

Вот и выиграли Реконкисту не разбрасывавшиеся по пустякам верными защитниками престола христианские короли, а архитекторы их стали возводить соборы и резиденции. И, конечно, гипсовый декор сразу стал излюбленным украшением престижных помещений, с той разницей, что это был уже не резной штук, а гипсовая лепнина.



Хуан и Херонимо Коррал. Часовня Беневенте в Вальядолиле. Гипсовая лепнина. 1540-е годы.


  Надо отметить, что до нас дошло немного имен мастеров гипсовой лепнины в Испании. Одни из них – мастера Хуан и Херонимо Коррал де Вильяльпандо. Совершенно фантастическая их работа – интерьеры часовни Беневенте в Вальядолиде. Здесь, еще за три четверти века до расцвета барокко, сочетаются самые разнообразные виды гипсовой лепнины – барельефы высокие и низкие, горельефы, круглая скульптура, медальоны, картуши, орнаменты и другие мелкие детали.


Хуан и Херонимо Коррал. Часовня Беневенте в Вальядолиле. Гипсовая лепнина. 1540-е годы.


 



Когда же в XVII веке наступило время настоящего барокко, лепной гипсовый декор окончательно стал одним из главных, обязательных компонентов оформления интерьеров престижных зданий – дворцов или церквей, вместе с фресками и рядом архитектурных приемов. Примером подобной системы оформления может служить подкупольное пространство мадридской церкви Сан-Антонио де лос Алеманес. Здесь все – фрески, лепнина, архитектурные элементы, деревянные скульптуры - соединено в едином движении вверх, к куполу, следуя за изображенным на нем возносящимся в сонме ангелов святым Антонием.




Церковь Сан-Антонио де лос Алеманес. Мадрид.

Гипсовый лепной декор купола. 1620-1630-е гг.


Однако, не забывается и строгое однотонное оформление, общий принцип которого явно восходит не только к эпохе Филиппа II, но и еще к мавританскому зодчеству. Такова лепнина Саграрии Севильского кафедрального собора Санта-Мария де ла Седе. А вот в орнаментальной композиции лепных гипсовых рельефов на потолках здесь чудится даже влияние индейских орнаментов – не будем забывать, что Центральная и Южная Америка тогда находились под властью испанской короны.

   


                             Сагрария Севильского собора. Лепнина. 1650-е гг.

 Все это – великолепные, просто шедевральные вещи. И, все же, в них чувствуется влияние художественных столиц европейского мира – сначала Италии, затем Франции. Но в последние десятилетия XVII – начале XVIII века в Испании возникает великолепный своеобразный местный стиль барокко. По имени его создателей – кастильских архитекторов из семьи Чурригера – этот стиль получил название чурригереско. Возникло оно после создания основоположником династии, Хосе де Чурригера, ретабло (алтаря, вернее, заалтарной стены, схожей с православным иконостасом) в монастыре Сан-Эстебан (св. Стефана) в Саламанке.

Одним из ведущих элементов декоративного оформления, в том числе, лепного, в чурригереско будут являться так называемые соломоновы колонны, витые, как штопор. 



Хосе де Чурригера. Ретабло (алтарь) в монастыре Сан-Эстебан в Саламанке.

Лепнина, резьба, гипс, дерево. 1690-е гг.


И не только они – вообще этот стиль породит в архитектурном декоре настоящие каскады лепнины и будет использоваться на всей территории Испанской Империи, в Старом и Новом Свете. Но об этом – в следующих статьях.


А что же лепная терракотовая скульптура? А не очень хорошо с ней в Испании, особенно в сравнении с Францией и Италией. Здесь традиционно для создания сравнительно недорогих скульптур использовалось дерево. Но, тем не менее, был в эпоху барокко здесь скульптор, много работавший в терракоте. И, что необычно – этот скульптор – женщина, Луиза Ролдан, дочь скульптора Педро Ролдана, еще при жизни считавшаяся, невзирая на патриархальность общества, одним из лучших скульпторов Испании. «Ла Ролдана», как ее прозывали, была очень яркой индивидуальностью не только в искусстве – она, например, когда отец не дал согласия на ее брак с молодым скульптором Луисом Антонио де лос Аркосом, не послушалась, дождалась отъезда отца и преспокойно обвенчалась с ним, что в тогдашней ультракатолической Испании было поступком почти неслыханным. Скульптор она была и правда великолепный, что, к сожалению, лучше всего видно в ее деревянных больших скульптурах. Но и в небольших по размеру лепных терракотовых скульптурных группах, как «Оплакивание Христа» из Метрополитен-музеума, это вполне можно ощутить.



Луиза Ролдан (Ла Ролдана). Погребение Христа. Лепка, терракота. Метрополитен музеум. 1690-е гг.


Так что лепная скульптура и лепной архитектурный декор в Испании – это гипс, гипс и еще раз гипс. И апофеоза эта гипсовая лепнина достигает в XVIII веке, как раз в том самом чурригереско – ультрабарокко метрополии и колоний.

Лепная скульптура эпохи «Короля-Солнце»

Эпоху барокко многие мыслители считали недосягаемой ни до, ни после нее, вершиной европейской культуры, ее Олимпом, населенным лучшими из лучших. Разумеется, с этим утверждением можно поспорить. Однако, нельзя не признать, что именно в это время в Европе во многих областях человеческих свершений живут, творят, работают совершенно титанические «олимпийцы», ставшие идеалами для последующих поколений – Бах и Моцарт в музыке, Лейбниц и Кант в философии, Ньютон и Линней в науке. Но есть, по крайней мере, два величайших правителя того времени, входящие в этот сонм полубожеств, культурных героев человечества. Об одном из этих титанов европейского барокко, русском царе Петре Первом, нам придется говорить еще не раз.

Другой же правитель, его старший современник, французский король Людовик XIV, вошел в историю как символ европейского монарха вообще. В принципе. Великолепней его никого не было и уже никогда не будет. Для понимания того, что, собственно, это был за человек, достаточно знать обстоятельства конца его жизненного пути. На семьдесят третьем году своего царствования он упал с лошади во время охоты и повредил ногу. Началась гангрена, врачи, все, как один, заявили, что, если не отнять ногу, больного ждет смерть. Взглянув на них с сочувствием, Людовик объяснил им, что ампутация ноги нанесет ущерб представлениям людей о королевском достоинстве, поэтому, как ни жаль, он на это пойти не может. Соответственно, придется умереть – и через несколько дней скончался.

Немудрено, что он и его ближний круг, состоявший, заметим, из мощнейших государственных умов, прекрасно осознавали, что с вершины дороги вверх уже не ведут. Может быть, это и обусловило то, что барокко Великого Людовика – не совсем барокко. Созданное в эту пору несет изрядный привкус классицизма, свидетельствуя о желании создать для потомков непревзойденные образцы «Золотого Века». Стиль Луи Дьедонне – Людовика Богоданного не может себе позволить итальянской свободы, буйства, беспредельности, он должен быть строже, ответственнее, никогда не забывая о величии Короля, Государства, Времени.

Как это повлияло на лепную скульптуру – да, в общем, как обычно. Пафос царствования «Короля-Солнце» предполагал мрамор и бронзу, поэтому лепная терракотовая и гипсовая скульптура почти не делается в больших размерах. Однако практически от каждого из блестящего созвездия мастеров, работавших при фрацузском дворе, осталось несколько прекрасных лепных работ – небольших статуй или моделей.

 

 

Начнем с Франсуа Жирардона, может быть, самого известного из них. Интересно, что его супруга, мадам Катрин Жирардон, урожденная Дюшемин, сама прекрасный художник, была первой женщиной, ставшей членом Королевской Академии – наглядное свидетельство того, что эпоха барокко была инновационной в очень многих отношениях. Создававший мраморные скульптуры для Лувра и Версаля, Жирардон оставил несколько чудесных лепных терракотовых работ. Среди них – хранящаяся в Лувре аллегория Зимы, непривычно для нашего петербургского глаза изображающая ее в виде полуобнаженного бородатого мужа. Сразу видно – не итальянец; при изысканнейшем барочном изгибе – никакой чрезмерной пышности.


Франсуа Жирардон. Зима. Лепка, терракота. Лувр. 1680-е гг.



 

 Еще один шедевр Жирардона – лепной бюст первого президента парламента Парижа Гийома Ламоньона, хранящийся в Версале. Вообще терракотовые бюсты в то время пользуются, пожалуй, не меньшей популярностью, чем мраморные, и запечатлевать себя в глине не чурается даже королевское семейство. Об этом свидетельствует лепные терракотовые бюсты не кого-нибудь, а, к примеру, принца Конде, четвероюродного брата Людовика, «Великого Конде», первого принца крови, или юного короля Людовика XV, исполненные другим великолепным мастером, Шарлем-Антуаном Куазевоксом. Куазевокс был первым из блестящего семейства французских скульпторов, включавших, помимо него, его племянников Николя и Гийома Кусту, а также сына последнего, Гийома Кусту-младшего. На лепном терракотовом бюсте Николя, старшего брата Кусту, сделанного Гийомом, в котором уже гораздо меньше барочного, нежели классицистического, мы и закончим обзор этого вида скульптуры той эпохи.


       


Франсуа Жирардон.               Шарль-Антуан Куазевокс.                   Шарль-Антуан Куазевокс.       Гийом Кусту-старший.

Бюст Гийома Ламоньона.          Бюст принца Конде.                        Бюст Людовика XV.              Бюст Николя Кусту.

Лепка, терракота. 1671 г.        Лепка, терракота. 1699 г.                   Лепка, терракота. 1719 г.      Лепка, терракота.


Еще одним замечательным мастером эпохи Людовика XIV, изготавливавшим изумительные терракотовые лепные работы, был Пьер Пюже, живописец, скульптор, архитектор и инженер. Его лепная терракотовая статуя святого Себастиана, несмотря на то, что это – барокко безусловное и абсолютное, чтобы это понять, стоит лишь взглянуть на динамичность статуи, на ее изгиб, тем не менее, смотрится удивительно современно. А лепной терракотовый барельеф, украшающий Музей изобразительных искусств в Марселе дает прекрасное представление о другой грани его творчества. Вообще, заведомо неполный список его разнообразных работ в архитектуре, скульптуре, живописи только в Википедии включает 85 различных наименований. Не зря его называли величайшим скульптором своего времени, хотя и критиковали за излишнюю театральность.


    


Пьер Пюже. Святой Себастиан. Лепка, терракота.              Пьер Пюже. Побивание камнями св. Стефана. Лепка, терракота. Марсель.

                                                                           Музей изобразительных искусств.


  Да, терракота – это прекрасно, но как же гипсовая лепнина? С ней в эпоху «Короля-Солнце» тоже все замечательно. Вот, например, галерея Аполлона в Лувре, лепной декор которой делали уже упомянутый нами Франсуа Жирардон и другие лучшие мастера Франции – братья Гаспар и Бальтазар Марси и Тома Рейноден. Вся галерея пронизана космической символикой – Солнце, зодиакальные созвездия, четыре стихии. Каждому скульптору был предоставлен свой участок этой галереи. Мы видим самые разнообразные виды декора – от крупных лепных гипсовых скульптур до мелкой лепнины, украшающей каждую свободную поверхность. Лепнина белая, окрашенная, позолоченная – здесь представлена в самых разнообразных комбинациях.



Галерея Аполлона. Лувр. Гипсовый лепной декор



И все же – здесь нет той «пены» пышных декоративных лепных украшений, как в современном ему итальянском барокко. Иначе быть и не могло – здесь, в отличие от итальянской свободы, делали «Классику» с самой большой буквы, то, что должно было войти в века, как Самый Великий Дворец Самого Великого Короля.

В общем, оно и вошло.



Галерея Аполлона. Лувр. Гипсовый лепной декор – Франсуа Жирардон, братья Марси,

Тома Рейноден. 1660-е гг.



 Галерея Аполлона. Лувр. Гипсовый лепной декор – композиция «Пленные африканцы»

(Бальтазар Марси). 1660-е гг.



Лепная скульптура европейского барокко

Даже в XVI веке первенство Европы в мире еще можно было поставить под сомнение. Да, уже были созданы колониальные империи Испании и Португалии, стали печатать книги, открыли, что земля вращается вокруг Солнца – но в это же время существуют Османская Империя, Империя Великих Моголов, наконец, Китай династии Мин, тоже способные на многое. Османы, например, в это время держат Европу в реальном страхе перед нашествием янычар и башибузуков. В первую осаду Вены, в 1529 году, горожане видят в снятии этой блокады чудо Господне, а при заключении мирного договора императору Карлу V приходится пойти на формулировку, гласящую, что он правит своей империей с высочайшего позволения Сулеймана Великолепного.

В XVII веке, в эпоху барокко, отрыв Европы от всех остальных стран и цивилизаций стал пропастью. Конечно, главная роль в этом принадлежала неоспоримому военному превосходству европейцев, обусловленному научным и технологическим прорывом. Однако, лучшие умы других стран прекрасно понимали, что это превосходство – неотъемлемая часть европейской культуры. Вспомним гениального Петра, абсолютно справедливо решившего, что строить флот, побеждать при Полтаве и возводить Петербург начинают с питья кофе и бритья бород. До русского барокко мы еще доберемся, до этого нам нужно увидеть, что же в Европе в эту эпоху поразило молодого царя до такой степени, что он «уздой железной Россию поднял на дыбы».

В его душу не влезешь, но не приходится сомневаться в том, что не последнюю роль в этом сыграла многоликость барокко в разных уголках Европы при общем единстве этого стиля искусства и стиля жизни и его безусловном великолепии, изобилие первоклассных мастеров и произведений их искусства, так контрастировавшее с унылостью и отсталым однообразием тогдашней русской действительности. Только по нашей теме – лепной скульптуры и лепного архитектурного декора – про шедевры европейского барокко можно написать десятки, если не сотни текстов. Обзор мы начнем с соседки Италии, которая перехватит в искусстве у нее пальму первенства. Итак – лепная скульптура французского барокко.

Конечно, французские скульпторы учились у итальянцев. Даже если они сами не пересекали альпийских перевалов, в самом Париже было достаточно итальянских мастеров. Джироламо делла Роббиа, из знаменитого флорентийского семейства, например, на склоне лет работал с молодым Жерменом Пилоном, самым известным скульптором Франции в эпоху маньеризма и становления барокко. И, в отличие от своих итальянских современников, Жермен Пилон, великолепно работавший в бронзе и мраморе, не чуждался и крупной лепной терракотовой скульптуры. Одна из его лучших скульптур – «Скорбящая мадонна», занимающая достойное место в Лувре и сочетающая общее настроение, скорее, даже поздней готики со вполне уже маньеристской, предбарочной проработкой складок одежды – вылеплена в этом материале. И подобное же сочетание прошлого и будущего, перепутье идей и приемов готики и маньеризма, чуть ли не барокко, мы видим и в классическом сюжете лепных интерьерных скульптурных групп в соборах и церквях – «Погребении Христа» в часовне Шато-дю-Вертёй.


   


Жермен Пилон. Скорбящая Мадонна. Лепка, терракота.                Жермен Пилон. Погребение Христа. Лепка, терракота.

 Ок. 1580 г.                                                                   Часовня Шато-дю-Вертёй. 1553-1554 гг.


 


Возможно, такой сплав разноречивых тенденций привел к любви Пилона к соединению различных материалов в одном произведении. Таков бюст короля Карла IX, голова которого изваяна из мрамора, а пышные складки одежды и украшения вылеплены из окрашенного гипса. Этот подбор материалов идеально подходит к контрастирующим друг с другом романтическим пышным стилем одежды и сугубо реалистичным изображением лица неуверенного в себе, да и вообще, не больно-то красивого человека.






Жермен Пилон. Бюст Карла IX. Резьба, мрамор; лепка, алебастр. Ок. 1580 г.


 

А теперь из эпохи «Королевы Марго» перенесемся лет на 40 вперед, во время «Трех мушкетеров». Именно тогда начинал свою карьеру в Париже Людовика XIII другой блестящий французский скульптор Жак Сарразен. Почти 20 лет проучившись в Италии, он, видимо, учился разному, в частности, умению отлично и с удовольствием устраиваться в жизни, так как, вернувшись, быстренько женился на племяннице известнейшего художника Симона Вуэ и вместе с новообретенным родственником занялся исполнением заказов по устройству интерьеров церквей и замков. И, надо заметить, буквально с первых работ, продемонстрировал, что время учебы было потрачено совсем не зря. Достаточно просто взглянуть на великолепные лепные гипсовые фигуры ангелов в главном алтаре церкви Сен-Никола-де-Шан.


Жак Серразен. Ангелы. Церковь Сен-Никола-де-Шан. Лепнина, гипс (штук). Ок. 1630 г.


Это – уже настоящее барокко, причем итальянская пышность здесь уступила место французской легкости. Сложная скульптурная лепка здесь по-настоящему свободна, изящна, ловка, вдобавок, прекрасно сочетается с фресковой живописью Симона Вуэ. Неудивительно, что на этот удачный родственный тандем в следующее десятилетие заказы сыпались, как из рога изобилия, что от церкви, что от высшей аристократии.





 Статуя святого Бруно из одноименной церкви примечательна не только великолепной передачей движения, но и тем, что она деревянная в своей основе. Гипсом она только оштукатурена для окончательной отделки. Надо отметить, что столь сложная комбинированная технология прекрасно выдержала испытание временем – лепная скульптура пережила не только ремонты, но и тотальную перестройку церкви и до сих пор является ее украшением.








Жак Серразен. Святой Бруно. Гипсовая лепная отделка по деревянной скульптуре. Ок. 1630 г.


 


Работали Симон Вуэ и Жак Серразен и в замках высшей знати, создавая изысканное сочетание фресковой живописи и гипсовой лепнины в декоре интерьеров. Здесь от роскоши крупного скульптурного и мелкого орнаментального лепного декора, изготовленного младшим, освобождались только обширные поверхности под фресковую живопись старшего партнера. Одним из лучших их произведений считаются интерьеры замка Видвиль в Креспье, в Иль-де-Франс.


Жак Серразен. Интерьер замка Видвиль. Гипсовая лепнина. 1630-е гг.


  Не забывал Жак Серразен и терракоту. Одна из его лепных терракотовых статуй – Мадонна с младенцем, находящаяся в Лувре – была не окрашена, а отделана с использованием специальной технологии патинизирования. Отличить ее от бронзовой можно лишь при очень внимательном рассмотрении.

Жак Серразен был баловнем судьбы. Создав много великолепных скульптур, отделав изысканным лепным декором множество интерьеров, он по праву стал одним из соучредителей основанной Анной Австрийской и кардиналом Мазарини Королевской Академии живописи и скульптуры, а последние пять лет своей жизни был ее ректором. Не только жизни, но и смерти его можно позавидовать – он скончался то ли в 70, то ли в 72 года прямо за работой над распятием на алтаре мавзолея Принца Конде.

Мы рассказали лишь о Серразене, но, на самом деле, во Франции в ту пору работали уже десятки прекрасных скульпторов. Что говорить лишнего, если до сих пор, например, исследователи спорят, кому принадлежит прекрасный лепной терракотовый барельеф этого времени из Лувра?

И это было еще только начало. Впереди был золотой век Короля-Солнца Людовика XIV, и золотой век барокко, когда Франция сменила Италию в качестве художественной столицы мира.

Жак Серразен. Мадонна с младенцем. Лувр. Патинизированная терракота, лепка

Лепная скульптура барокко

Эпоха барокко у нас ассоциируется, в первую очередь, с декоративностью, пышностью, криволинейностью. С этим невозможно поспорить, мы это видим в Риме, Вене, Париже, Петербурге и в очень многих других, европейских городах и местечках. Но только ли эти черты характеризуют время? И откуда вообще берется, например, это буйство кривых линий и тяга к богатству и великолепию декора?

Ответ прост, но он лежит в другой области человеческой культуры. Казалось бы, какое отношение математический анализ имеет к лепному декору? А вот – самое непосредственное. Стоит только приглядеться к бесконечным декоративным волютам барокко, как понимаешь, что наряду с известными еще с древности кривыми мы видим целые семейства алгебраических (описываемых формулами) кривых, типа кардиоиды, эпициклоиды, лемнискаты, которые именно в эпоху барокко исследовались всемирно известными математиками – Паскалем, Ферма, Эйлером и другими. Само слово «формула» происходит от латинского «forma» - «образ», «вид», задав её – в конце концов, получаешь очертание, которое много раз видел в природе. Это – те самые универсальные законы, открываемые в эту эпоху Галилеем, Декартом, Ньютоном. И оттуда же, из науки, с изобретением микроскопа и телескопа все более постигавшей многочастность и бесконечное разнообразие мира, брался и воплощался витиеватый и великолепный лепной декор интерьеров, да и фасадов тоже. Это – сам мир и сама жизнь в беспредельном многообразии их развития и динамики. Да, рост богатства, открытие бирж, появление акций – все это способствовало пышности архитектурных и скульптурных барочных кружев, но дело-то не в этом, в последующую эпоху классицизма мир был не беднее. Просто барокко – это восторг. Восторг перед впервые увиденным мирозданием во всей его глубине и беспредельности.

И это мироздание не только огромно – оно изящно и красиво, его можно описать простыми математическими законами и формулами. Творя изысканные сооружения, скульптуру, декор – барочные архитекторы, ваятели, лепщики просто подражают Создателю. Одни лучше, другие хуже. Мы говорим, конечно, о лучших. И нам приходится опять начинать с Италии, пока еще остающейся художественным центром мира.

Далеко ходить нам в Петербурге не надо – вот он, Государственный Эрмитаж. Речь сейчас не о его фасадах и интерьерах с буйством архитектурной лепнины, но о двух терракотовых бюстах работы великолепного итальянского мастера первой половины и середины XVII века Алессандро Альгарди. «Портрете юноши» и «Портрете Бенедетто Памфмили». Надо сказать, что терракоту и гипс, как и веком ранее, часто тогда использовали для изготовления лепных моделей к окончательной мраморной или бронзовой скульптуре. Однако, это не мешало им, вне зависимости от того, была ли впоследствии по этой модели сделана скульптура из «твердого» материала, начинать жизнь, как самостоятельное произведение искусства. И эти два эрмитажных лепных терракотовых бюста уже вполне отражают ту красоту и изысканность, которую в эпоху барокко искали, находили и отображали в чертах человеческих лиц и фигур.


   


Алессандро Альгарди. Портрет юноши. Портрет Бенедетто Памфмили. Лепка, терракота. Государственный Эрмитаж. Ок. 1630 г.


Альгарди вообще любил терракоту и много оставил после себя прекрасных лепных скульптур в этом материале. Они разные – например, у лепной терракотовой скульптуры Христа, выходящего из Иордана после крещения, совершенно барочная пластика тела, великолепно передающая движение, в отличие от статичной, но очень изящной и красивой модели другой скульптуры немного печального Спасителя.


      


  Алессандро Альгарди. Крещение.          Алессандро Альгарди. Христос. Лепка, терракота. Ок. 1640 г.

  Терракота, лепка. 1630-е г.


  Разумеется, Алессандро Альгарди работал и в бронзе, и в мраморе, но помимо этих дорогостоящих материалов с удовольствием использовал и гипс. И эти лепные скульптуры Альгарди не менее изысканы, чем мраморные изваяния, взять, например, любимые в Италии того времени образы юного апостола Иоанна и Марии Магдалины, вылепленные им в штуке. Лица, тела, драпировки лепных статуй – настоящий гимн красоте и изяществу.

И, наконец, мы касаемся темы, про которую можно писать десятки, если не сотни статей. Это лепной гипсовый архитектурный декор барокко. Пожалуй, не было времени, когда искусство лепнины достигало такой степени расцвета. Немудрено – ведь именно подобное оформление наиболее полно отражало представление эпохи о великолепии мироздания.


Алессандро Альгарди. Апостол Иоанн. Мария Магдалина. Лепка, гипс. Около 1640 г.


Это легко увидеть и осознать, глядя на работы Альгарди в Палаццо Питти во Флоренции. Вот убранство зала Юпитера – настоящее буйство самых разнообразного лепного декора. Белоснежные гипсовые крупные фигуры чередуются с золочеными, все это перемежается множеством медальонов, картушей, декоративных карнизов и фризов. В сочетании с таким же буйством фигур и красок на фресках потолочного плафона и крупных поверхностей стен внутри арок или на тромпах, все это действительно производит впечатление какого-то небесного сада фигур. Свободных участков практически не остается, как не остается их и в живой природе. Это отлично видно на фото крупным планом – например, на участке убранства зала Аполлона с лепной гипсовой фигурой сатира в центре.


     


Алессандро Альгарди. Палаццо Питти. Зал Юпитера.                Алессандро Альгарди. Палаццо Питти.

Лепные гипсовые скульптуры и архитектурый декор.               Зал Аполлона. Сатир. Лепнина, гипс. Середина XVII в.

Середина XVII в.


Альгарди называли соперником величайшего скульптора итальянского барокко Джованни Лорецо (Джанлоренцо) Бернини, действительно, «второго Микеланджело», как его именовали с юности, гением, проявившим себя как скульптор, архитектор, живописец, театральный деятель, писатель и инженер. Он изваял значительную часть скульптурного убранства Собора Святого Петра в Риме, как архитектор – выстроил знаменитую площадь перед ним, поставил несколько римских фонтанов со скульптурными группами. Излюбленным материалом его был мрамор, а основными заказчиками – сменявшие друг друга римские папы.

Лепные гипсовые и терракотовые фигуры, сделанные Бернини, тоже есть - как же без них скульптору? Правда, в основном, это эскизы или модели небольших размеров. Однако – гений остается гением и в этих небольших для его масштабов произведениях. Таков «Аввакум и ангел», сочетающий виртуозную динамику с драматичностью и эмоциональностью.  Тот же сплав высочайшей пробы (при лучшей сохранности) мы видим и в лепной терракотовой скульптурной аллегории «Благотворительность с двумя детьми». Так даже в малой форме чувствуется вершина барокко, которое само по себе – одно из наивысших воплощений европейского гения.


          


Джанлоренцо Бернини. Аввакум и ангел.          Джанлоренцо Бернини. Благотворительность с двумя детьми. Лепка, терракота. 1634 г.

Лепка, терракота. 1655 г.


Однако, когда Бернини отправился ко двору Людовика XIV в Париж, достраивать Лувр, его проекты не были приняты. Хотя были указаны формальные причины, вероятно те, кто утверждали, что это было сделано из неприятия итальянского стиля, в чем-то были правы. К этому моменту барокко уже покорило Европу, образовались не менее яркие его национальные вариации, и их настоящее и будущее было не менее ярким и многообещающим.. За этим мы и проследим дальше.