Тэг: декор античности

ЛЕПНАЯ СКУЛЬПТУРА И АРХИТЕКТУРНЫЙ ДЕКОР ИРАНА В ПОЗДНЕЙ АНТИЧНОСТИ И РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

Наверное, не было в древности страны, где в украшении архитектурных сооружений столь широко использовался лепной декоративный гипсовый (штуковый) рельеф, как в Иране при последних царях парфянской династии Аршакидов и следующей за ними династии Сасанидов. Это особенный феномен и корни его надо искать в самой политической истории тех государств.

В раннепарфянские времена – до рубежа нашей эры – парфянское общество ориентировалось на эллинистическую, греческую традицию, собственно, само Парфянское царство было одним из государств эллинизированного Востока, пусть и своеобразным, в основном с иранским и арамейским (семитским) населением и с кочевнической по происхождению царской династией. В нем господствовала веротерпимость, греческий был одним из межнациональных языков, во многом эллинскими были и законы, и общественные отношения. Однако, с середины I века до н. э. Аршакидам и сменившим их в III веке н. э. Сасанидам пришлось столкнуться с экспансией Рима, захватившего все эллинистические государства Египта, Малой Азии и Ближнего Востока и отнюдь не закончившего на этом свои претензии, выступая единственным наследником греческого мира и греческой культуры. Перманентные походы, а, по сути, непрерывная война с недолгими перемириями, продолжалась между Римом и иранскими царствами Среднего Востока в течении четырехсот лет, фактически, до распада империи и превращения ее восточной части в Византию. Это, впрочем, мало повлияло на ситуацию, византийско-персидские войны шли и шли одна за другой вплоть до арабских завоеваний.

Однако, максимум, что удавалось императорам Запада – кратковременно подчинить отдельные территории, быстро отпадавшие при следующих правителях. Цари Ирана отстояли свою независимость в многовековой борьбе с самым грозным противником тех времен. Но это привело к обращению к местным культурным и политическим традициям во всем – от дворцового церемониала до письменности и традиционной иранской зороастрийской веры. И, в том числе, демонстративному культивированию своих, особенных черт в искусстве. Так, например, в архитектуре стали господствовать крытые парадные айваны (летние террасы) арки и купола. А в архитектурном декоре помещений – гипсовые рельефы, называемые «резным штуком», но, на самом деле, изготавливаемые всеми тремя способами обработки – отливками в формах, лепкой и резьбой.

Конечно, употреблялись и живопись, и мозаика, но рельеф из гипса, в том числе и лепной стал просто фирменным стилем эпохи. Им украшались царские дворцы, храмы, жилища аристократов и состоятельных граждан. С гипсом работали самые выдающиеся скульпторы Ирана того времени, создававшие в этом материале настоящие шедевры.


  


Вот позднепарфянские гипсовые рельефы из Кала-и-Заххак в Иранском Азербайджане. На них мастерски, с применением разных технологий работы по штуку, в том числе и лепки, изображены различные сюжеты – воин, выставивший перед собой щит и готовящийся нанести удар и хищная птица, когтящая змею. Обе эти темы мужской субкультуры, война и охота, были ведущими на рельефах, украшавших приемные или пиршественные залы. Неудивительно, ведь именно здесь в это время, на несколько веков раньше, чем в Европе, уже сформировались принципы феодальных отношений, которые будут пронизывать все средневековое общество. Это и вассалитет, при котором не только вассал обязан сеньору своей службой, но и сеньор обязан всячески помогать вассалу и защищать его, расторгнуть же этот скрепленной присягой договор, в случае невыполнения его другой стороной, имеет право каждый из них. Это и знаменитый принцип «вассал моего вассала – не мой вассал», и другие законы и правила взаимоотношений, позволяющие младшему партнеру сохранять достоинство. «Цари царей» Ирана вовсе не были абсолютными и безраздельными властелинами, они могли распоряжаться службой, зачастую – жизнью, но не честью своих подданных. Честь и достоинство хозяина дома или замка должны были быть подкреплены его силой, мужеством, удалью. Эти качества символизировали охота и битва – и без этих сюжетов, исполненных, в том числе и лепкой, в гипсе, не мыслилось ни одно парадное помещение.

   

С утверждением династии Сасанидов искусство лепной скульптуры и декоративного рельефа еще более отступает от эллинских канонов, иранизируется, обращается к древнеперсидским истокам. Позы и лики обретают статичность и торжественность вне зависимости от того, изображают ли они персидских вельмож, как лепная статуя сасанидского аристократа из Тегеранского национального археологического музея, богинь, как «дама под аркой» из Барз Кавале, изготовленная в смешанной технике с применением лепки или зверей, симметричных и в геральдических позах, как крылатые собаки – сэнмурвы и обезьяны на том же декоративном рельефе или козлики на гипсовой панели в музее в Цинциннати.



   

Вообще, зверей и птиц, как реальных, так и вымышленных, изображать в сасанидском Иране на штуковых панелях любили, они и сопрягались с темой охоты, и оживляли бесконечные плетенки геометрических орнаментов и растительных побегов в архитектурном декоре. Среди них особое место занимает собакоптица Сэнмурв. Помимо своего мифологического происхождения, он почитался еще и покровителем правящей династии.



Гипсовая панель с крыльями, надписью на пехлеви – среднеиранском языке – и жемчужным орнаментом сбоку, скорее всего, украшала зороастрийский храм или домашнее культовое помещение – капеллу. А вот две гипсовых лепных скульптуры обнаженных женщин из музея Бастан в Тегеране производят странное впечатление. Совершенно не напоминая веселых и бесстыжих римских куртизанок, они стеснительно прикрывают руками грудь и чресла с напряженным, а, может быть, даже торжественным выражением лица. Что это – сюжет, сказочный или мифологический, или просто восточное неприятие к изображению обнаженного тела?


    

Государству Сасанидов не повезло, оно первым оказалось на пути рвущегося к мировому господству юного ислама. Уже в середине VII века все было кончено, арабы захватили всю территорию Ирана и ринулись дальше, в Среднюю Азию. Запрет на изображения животных и людей сковал творчество иранских мастеров, вынудив их перейти к сугубо орнаментальным мотивам. Так родилось искусство резного ганча – так называли гипсовый штук на исламском Востоке – существующее и поражающее своей изысканностью вплоть до настоящего времени.

Однако и фигуративная скульптура и фигуратвный гипсовый рельеф подспудно существовали. Царь, восседающий на коне со штуковой панели из того же музея Бастан относится уже к исламскому времени, однако воспроизводит торжественные сасанидские архитектурные рельефы. Наконец, настоящее возрождение фигурных изображений в Иране происходит в сельджукское время, в XI-XII веках, когда Иран был захвачен кочевниками-тюрками. Дворцы их правителей украшают скульптуры воинов с типичными ценральноазиатскими чертами и декоративные архитектурные рельефы с батальными сценами. Все тот же гипсовый штук, все та же комбинированная технология, включающая отливку, лепку и резьбу.

   


Эти умения будут существовать в Иране всегда, породят искусство персидской миниатюры и воскреснут в новое время в иранской живописи, скульптуре и кинематографии. Прекрасное можно заставить скрываться и прятаться, но уничтожить его нельзя.