Тэг: барокко

Лепная скульптура европейского барокко

Даже в XVI веке первенство Европы в мире еще можно было поставить под сомнение. Да, уже были созданы колониальные империи Испании и Португалии, стали печатать книги, открыли, что земля вращается вокруг Солнца – но в это же время существуют Османская Империя, Империя Великих Моголов, наконец, Китай династии Мин, тоже способные на многое. Османы, например, в это время держат Европу в реальном страхе перед нашествием янычар и башибузуков. В первую осаду Вены, в 1529 году, горожане видят в снятии этой блокады чудо Господне, а при заключении мирного договора императору Карлу V приходится пойти на формулировку, гласящую, что он правит своей империей с высочайшего позволения Сулеймана Великолепного.

В XVII веке, в эпоху барокко, отрыв Европы от всех остальных стран и цивилизаций стал пропастью. Конечно, главная роль в этом принадлежала неоспоримому военному превосходству европейцев, обусловленному научным и технологическим прорывом. Однако, лучшие умы других стран прекрасно понимали, что это превосходство – неотъемлемая часть европейской культуры. Вспомним гениального Петра, абсолютно справедливо решившего, что строить флот, побеждать при Полтаве и возводить Петербург начинают с питья кофе и бритья бород. До русского барокко мы еще доберемся, до этого нам нужно увидеть, что же в Европе в эту эпоху поразило молодого царя до такой степени, что он «уздой железной Россию поднял на дыбы».

В его душу не влезешь, но не приходится сомневаться в том, что не последнюю роль в этом сыграла многоликость барокко в разных уголках Европы при общем единстве этого стиля искусства и стиля жизни и его безусловном великолепии, изобилие первоклассных мастеров и произведений их искусства, так контрастировавшее с унылостью и отсталым однообразием тогдашней русской действительности. Только по нашей теме – лепной скульптуры и лепного архитектурного декора – про шедевры европейского барокко можно написать десятки, если не сотни текстов. Обзор мы начнем с соседки Италии, которая перехватит в искусстве у нее пальму первенства. Итак – лепная скульптура французского барокко.

Конечно, французские скульпторы учились у итальянцев. Даже если они сами не пересекали альпийских перевалов, в самом Париже было достаточно итальянских мастеров. Джироламо делла Роббиа, из знаменитого флорентийского семейства, например, на склоне лет работал с молодым Жерменом Пилоном, самым известным скульптором Франции в эпоху маньеризма и становления барокко. И, в отличие от своих итальянских современников, Жермен Пилон, великолепно работавший в бронзе и мраморе, не чуждался и крупной лепной терракотовой скульптуры. Одна из его лучших скульптур – «Скорбящая мадонна», занимающая достойное место в Лувре и сочетающая общее настроение, скорее, даже поздней готики со вполне уже маньеристской, предбарочной проработкой складок одежды – вылеплена в этом материале. И подобное же сочетание прошлого и будущего, перепутье идей и приемов готики и маньеризма, чуть ли не барокко, мы видим и в классическом сюжете лепных интерьерных скульптурных групп в соборах и церквях – «Погребении Христа» в часовне Шато-дю-Вертёй.


   


Жермен Пилон. Скорбящая Мадонна. Лепка, терракота.                Жермен Пилон. Погребение Христа. Лепка, терракота.

 Ок. 1580 г.                                                                   Часовня Шато-дю-Вертёй. 1553-1554 гг.


 


Возможно, такой сплав разноречивых тенденций привел к любви Пилона к соединению различных материалов в одном произведении. Таков бюст короля Карла IX, голова которого изваяна из мрамора, а пышные складки одежды и украшения вылеплены из окрашенного гипса. Этот подбор материалов идеально подходит к контрастирующим друг с другом романтическим пышным стилем одежды и сугубо реалистичным изображением лица неуверенного в себе, да и вообще, не больно-то красивого человека.






Жермен Пилон. Бюст Карла IX. Резьба, мрамор; лепка, алебастр. Ок. 1580 г.


 

А теперь из эпохи «Королевы Марго» перенесемся лет на 40 вперед, во время «Трех мушкетеров». Именно тогда начинал свою карьеру в Париже Людовика XIII другой блестящий французский скульптор Жак Сарразен. Почти 20 лет проучившись в Италии, он, видимо, учился разному, в частности, умению отлично и с удовольствием устраиваться в жизни, так как, вернувшись, быстренько женился на племяннице известнейшего художника Симона Вуэ и вместе с новообретенным родственником занялся исполнением заказов по устройству интерьеров церквей и замков. И, надо заметить, буквально с первых работ, продемонстрировал, что время учебы было потрачено совсем не зря. Достаточно просто взглянуть на великолепные лепные гипсовые фигуры ангелов в главном алтаре церкви Сен-Никола-де-Шан.


Жак Серразен. Ангелы. Церковь Сен-Никола-де-Шан. Лепнина, гипс (штук). Ок. 1630 г.


Это – уже настоящее барокко, причем итальянская пышность здесь уступила место французской легкости. Сложная скульптурная лепка здесь по-настоящему свободна, изящна, ловка, вдобавок, прекрасно сочетается с фресковой живописью Симона Вуэ. Неудивительно, что на этот удачный родственный тандем в следующее десятилетие заказы сыпались, как из рога изобилия, что от церкви, что от высшей аристократии.





 Статуя святого Бруно из одноименной церкви примечательна не только великолепной передачей движения, но и тем, что она деревянная в своей основе. Гипсом она только оштукатурена для окончательной отделки. Надо отметить, что столь сложная комбинированная технология прекрасно выдержала испытание временем – лепная скульптура пережила не только ремонты, но и тотальную перестройку церкви и до сих пор является ее украшением.








Жак Серразен. Святой Бруно. Гипсовая лепная отделка по деревянной скульптуре. Ок. 1630 г.


 


Работали Симон Вуэ и Жак Серразен и в замках высшей знати, создавая изысканное сочетание фресковой живописи и гипсовой лепнины в декоре интерьеров. Здесь от роскоши крупного скульптурного и мелкого орнаментального лепного декора, изготовленного младшим, освобождались только обширные поверхности под фресковую живопись старшего партнера. Одним из лучших их произведений считаются интерьеры замка Видвиль в Креспье, в Иль-де-Франс.


Жак Серразен. Интерьер замка Видвиль. Гипсовая лепнина. 1630-е гг.


  Не забывал Жак Серразен и терракоту. Одна из его лепных терракотовых статуй – Мадонна с младенцем, находящаяся в Лувре – была не окрашена, а отделана с использованием специальной технологии патинизирования. Отличить ее от бронзовой можно лишь при очень внимательном рассмотрении.

Жак Серразен был баловнем судьбы. Создав много великолепных скульптур, отделав изысканным лепным декором множество интерьеров, он по праву стал одним из соучредителей основанной Анной Австрийской и кардиналом Мазарини Королевской Академии живописи и скульптуры, а последние пять лет своей жизни был ее ректором. Не только жизни, но и смерти его можно позавидовать – он скончался то ли в 70, то ли в 72 года прямо за работой над распятием на алтаре мавзолея Принца Конде.

Мы рассказали лишь о Серразене, но, на самом деле, во Франции в ту пору работали уже десятки прекрасных скульпторов. Что говорить лишнего, если до сих пор, например, исследователи спорят, кому принадлежит прекрасный лепной терракотовый барельеф этого времени из Лувра?

И это было еще только начало. Впереди был золотой век Короля-Солнца Людовика XIV, и золотой век барокко, когда Франция сменила Италию в качестве художественной столицы мира.

Жак Серразен. Мадонна с младенцем. Лувр. Патинизированная терракота, лепка

Лепная скульптура барокко

Эпоха барокко у нас ассоциируется, в первую очередь, с декоративностью, пышностью, криволинейностью. С этим невозможно поспорить, мы это видим в Риме, Вене, Париже, Петербурге и в очень многих других, европейских городах и местечках. Но только ли эти черты характеризуют время? И откуда вообще берется, например, это буйство кривых линий и тяга к богатству и великолепию декора?

Ответ прост, но он лежит в другой области человеческой культуры. Казалось бы, какое отношение математический анализ имеет к лепному декору? А вот – самое непосредственное. Стоит только приглядеться к бесконечным декоративным волютам барокко, как понимаешь, что наряду с известными еще с древности кривыми мы видим целые семейства алгебраических (описываемых формулами) кривых, типа кардиоиды, эпициклоиды, лемнискаты, которые именно в эпоху барокко исследовались всемирно известными математиками – Паскалем, Ферма, Эйлером и другими. Само слово «формула» происходит от латинского «forma» - «образ», «вид», задав её – в конце концов, получаешь очертание, которое много раз видел в природе. Это – те самые универсальные законы, открываемые в эту эпоху Галилеем, Декартом, Ньютоном. И оттуда же, из науки, с изобретением микроскопа и телескопа все более постигавшей многочастность и бесконечное разнообразие мира, брался и воплощался витиеватый и великолепный лепной декор интерьеров, да и фасадов тоже. Это – сам мир и сама жизнь в беспредельном многообразии их развития и динамики. Да, рост богатства, открытие бирж, появление акций – все это способствовало пышности архитектурных и скульптурных барочных кружев, но дело-то не в этом, в последующую эпоху классицизма мир был не беднее. Просто барокко – это восторг. Восторг перед впервые увиденным мирозданием во всей его глубине и беспредельности.

И это мироздание не только огромно – оно изящно и красиво, его можно описать простыми математическими законами и формулами. Творя изысканные сооружения, скульптуру, декор – барочные архитекторы, ваятели, лепщики просто подражают Создателю. Одни лучше, другие хуже. Мы говорим, конечно, о лучших. И нам приходится опять начинать с Италии, пока еще остающейся художественным центром мира.

Далеко ходить нам в Петербурге не надо – вот он, Государственный Эрмитаж. Речь сейчас не о его фасадах и интерьерах с буйством архитектурной лепнины, но о двух терракотовых бюстах работы великолепного итальянского мастера первой половины и середины XVII века Алессандро Альгарди. «Портрете юноши» и «Портрете Бенедетто Памфмили». Надо сказать, что терракоту и гипс, как и веком ранее, часто тогда использовали для изготовления лепных моделей к окончательной мраморной или бронзовой скульптуре. Однако, это не мешало им, вне зависимости от того, была ли впоследствии по этой модели сделана скульптура из «твердого» материала, начинать жизнь, как самостоятельное произведение искусства. И эти два эрмитажных лепных терракотовых бюста уже вполне отражают ту красоту и изысканность, которую в эпоху барокко искали, находили и отображали в чертах человеческих лиц и фигур.


   


Алессандро Альгарди. Портрет юноши. Портрет Бенедетто Памфмили. Лепка, терракота. Государственный Эрмитаж. Ок. 1630 г.


Альгарди вообще любил терракоту и много оставил после себя прекрасных лепных скульптур в этом материале. Они разные – например, у лепной терракотовой скульптуры Христа, выходящего из Иордана после крещения, совершенно барочная пластика тела, великолепно передающая движение, в отличие от статичной, но очень изящной и красивой модели другой скульптуры немного печального Спасителя.


      


  Алессандро Альгарди. Крещение.          Алессандро Альгарди. Христос. Лепка, терракота. Ок. 1640 г.

  Терракота, лепка. 1630-е г.


  Разумеется, Алессандро Альгарди работал и в бронзе, и в мраморе, но помимо этих дорогостоящих материалов с удовольствием использовал и гипс. И эти лепные скульптуры Альгарди не менее изысканы, чем мраморные изваяния, взять, например, любимые в Италии того времени образы юного апостола Иоанна и Марии Магдалины, вылепленные им в штуке. Лица, тела, драпировки лепных статуй – настоящий гимн красоте и изяществу.

И, наконец, мы касаемся темы, про которую можно писать десятки, если не сотни статей. Это лепной гипсовый архитектурный декор барокко. Пожалуй, не было времени, когда искусство лепнины достигало такой степени расцвета. Немудрено – ведь именно подобное оформление наиболее полно отражало представление эпохи о великолепии мироздания.


Алессандро Альгарди. Апостол Иоанн. Мария Магдалина. Лепка, гипс. Около 1640 г.


Это легко увидеть и осознать, глядя на работы Альгарди в Палаццо Питти во Флоренции. Вот убранство зала Юпитера – настоящее буйство самых разнообразного лепного декора. Белоснежные гипсовые крупные фигуры чередуются с золочеными, все это перемежается множеством медальонов, картушей, декоративных карнизов и фризов. В сочетании с таким же буйством фигур и красок на фресках потолочного плафона и крупных поверхностей стен внутри арок или на тромпах, все это действительно производит впечатление какого-то небесного сада фигур. Свободных участков практически не остается, как не остается их и в живой природе. Это отлично видно на фото крупным планом – например, на участке убранства зала Аполлона с лепной гипсовой фигурой сатира в центре.


     


Алессандро Альгарди. Палаццо Питти. Зал Юпитера.                Алессандро Альгарди. Палаццо Питти.

Лепные гипсовые скульптуры и архитектурый декор.               Зал Аполлона. Сатир. Лепнина, гипс. Середина XVII в.

Середина XVII в.


Альгарди называли соперником величайшего скульптора итальянского барокко Джованни Лорецо (Джанлоренцо) Бернини, действительно, «второго Микеланджело», как его именовали с юности, гением, проявившим себя как скульптор, архитектор, живописец, театральный деятель, писатель и инженер. Он изваял значительную часть скульптурного убранства Собора Святого Петра в Риме, как архитектор – выстроил знаменитую площадь перед ним, поставил несколько римских фонтанов со скульптурными группами. Излюбленным материалом его был мрамор, а основными заказчиками – сменявшие друг друга римские папы.

Лепные гипсовые и терракотовые фигуры, сделанные Бернини, тоже есть - как же без них скульптору? Правда, в основном, это эскизы или модели небольших размеров. Однако – гений остается гением и в этих небольших для его масштабов произведениях. Таков «Аввакум и ангел», сочетающий виртуозную динамику с драматичностью и эмоциональностью.  Тот же сплав высочайшей пробы (при лучшей сохранности) мы видим и в лепной терракотовой скульптурной аллегории «Благотворительность с двумя детьми». Так даже в малой форме чувствуется вершина барокко, которое само по себе – одно из наивысших воплощений европейского гения.


          


Джанлоренцо Бернини. Аввакум и ангел.          Джанлоренцо Бернини. Благотворительность с двумя детьми. Лепка, терракота. 1634 г.

Лепка, терракота. 1655 г.


Однако, когда Бернини отправился ко двору Людовика XIV в Париж, достраивать Лувр, его проекты не были приняты. Хотя были указаны формальные причины, вероятно те, кто утверждали, что это было сделано из неприятия итальянского стиля, в чем-то были правы. К этому моменту барокко уже покорило Европу, образовались не менее яркие его национальные вариации, и их настоящее и будущее было не менее ярким и многообещающим.. За этим мы и проследим дальше.