Тэг: архитектурный декор

ЛЕПНАЯ СКУЛЬПТУРА И АРХИТЕКТУРНЫЙ ДЕКОР ИРАНА В ПОЗДНЕЙ АНТИЧНОСТИ И РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

Наверное, не было в древности страны, где в украшении архитектурных сооружений столь широко использовался лепной декоративный гипсовый (штуковый) рельеф, как в Иране при последних царях парфянской династии Аршакидов и следующей за ними династии Сасанидов. Это особенный феномен и корни его надо искать в самой политической истории тех государств.

В раннепарфянские времена – до рубежа нашей эры – парфянское общество ориентировалось на эллинистическую, греческую традицию, собственно, само Парфянское царство было одним из государств эллинизированного Востока, пусть и своеобразным, в основном с иранским и арамейским (семитским) населением и с кочевнической по происхождению царской династией. В нем господствовала веротерпимость, греческий был одним из межнациональных языков, во многом эллинскими были и законы, и общественные отношения. Однако, с середины I века до н. э. Аршакидам и сменившим их в III веке н. э. Сасанидам пришлось столкнуться с экспансией Рима, захватившего все эллинистические государства Египта, Малой Азии и Ближнего Востока и отнюдь не закончившего на этом свои претензии, выступая единственным наследником греческого мира и греческой культуры. Перманентные походы, а, по сути, непрерывная война с недолгими перемириями, продолжалась между Римом и иранскими царствами Среднего Востока в течении четырехсот лет, фактически, до распада империи и превращения ее восточной части в Византию. Это, впрочем, мало повлияло на ситуацию, византийско-персидские войны шли и шли одна за другой вплоть до арабских завоеваний.

Однако, максимум, что удавалось императорам Запада – кратковременно подчинить отдельные территории, быстро отпадавшие при следующих правителях. Цари Ирана отстояли свою независимость в многовековой борьбе с самым грозным противником тех времен. Но это привело к обращению к местным культурным и политическим традициям во всем – от дворцового церемониала до письменности и традиционной иранской зороастрийской веры. И, в том числе, демонстративному культивированию своих, особенных черт в искусстве. Так, например, в архитектуре стали господствовать крытые парадные айваны (летние террасы) арки и купола. А в архитектурном декоре помещений – гипсовые рельефы, называемые «резным штуком», но, на самом деле, изготавливаемые всеми тремя способами обработки – отливками в формах, лепкой и резьбой.

Конечно, употреблялись и живопись, и мозаика, но рельеф из гипса, в том числе и лепной стал просто фирменным стилем эпохи. Им украшались царские дворцы, храмы, жилища аристократов и состоятельных граждан. С гипсом работали самые выдающиеся скульпторы Ирана того времени, создававшие в этом материале настоящие шедевры.


  


Вот позднепарфянские гипсовые рельефы из Кала-и-Заххак в Иранском Азербайджане. На них мастерски, с применением разных технологий работы по штуку, в том числе и лепки, изображены различные сюжеты – воин, выставивший перед собой щит и готовящийся нанести удар и хищная птица, когтящая змею. Обе эти темы мужской субкультуры, война и охота, были ведущими на рельефах, украшавших приемные или пиршественные залы. Неудивительно, ведь именно здесь в это время, на несколько веков раньше, чем в Европе, уже сформировались принципы феодальных отношений, которые будут пронизывать все средневековое общество. Это и вассалитет, при котором не только вассал обязан сеньору своей службой, но и сеньор обязан всячески помогать вассалу и защищать его, расторгнуть же этот скрепленной присягой договор, в случае невыполнения его другой стороной, имеет право каждый из них. Это и знаменитый принцип «вассал моего вассала – не мой вассал», и другие законы и правила взаимоотношений, позволяющие младшему партнеру сохранять достоинство. «Цари царей» Ирана вовсе не были абсолютными и безраздельными властелинами, они могли распоряжаться службой, зачастую – жизнью, но не честью своих подданных. Честь и достоинство хозяина дома или замка должны были быть подкреплены его силой, мужеством, удалью. Эти качества символизировали охота и битва – и без этих сюжетов, исполненных, в том числе и лепкой, в гипсе, не мыслилось ни одно парадное помещение.

   

С утверждением династии Сасанидов искусство лепной скульптуры и декоративного рельефа еще более отступает от эллинских канонов, иранизируется, обращается к древнеперсидским истокам. Позы и лики обретают статичность и торжественность вне зависимости от того, изображают ли они персидских вельмож, как лепная статуя сасанидского аристократа из Тегеранского национального археологического музея, богинь, как «дама под аркой» из Барз Кавале, изготовленная в смешанной технике с применением лепки или зверей, симметричных и в геральдических позах, как крылатые собаки – сэнмурвы и обезьяны на том же декоративном рельефе или козлики на гипсовой панели в музее в Цинциннати.



   

Вообще, зверей и птиц, как реальных, так и вымышленных, изображать в сасанидском Иране на штуковых панелях любили, они и сопрягались с темой охоты, и оживляли бесконечные плетенки геометрических орнаментов и растительных побегов в архитектурном декоре. Среди них особое место занимает собакоптица Сэнмурв. Помимо своего мифологического происхождения, он почитался еще и покровителем правящей династии.



Гипсовая панель с крыльями, надписью на пехлеви – среднеиранском языке – и жемчужным орнаментом сбоку, скорее всего, украшала зороастрийский храм или домашнее культовое помещение – капеллу. А вот две гипсовых лепных скульптуры обнаженных женщин из музея Бастан в Тегеране производят странное впечатление. Совершенно не напоминая веселых и бесстыжих римских куртизанок, они стеснительно прикрывают руками грудь и чресла с напряженным, а, может быть, даже торжественным выражением лица. Что это – сюжет, сказочный или мифологический, или просто восточное неприятие к изображению обнаженного тела?


    

Государству Сасанидов не повезло, оно первым оказалось на пути рвущегося к мировому господству юного ислама. Уже в середине VII века все было кончено, арабы захватили всю территорию Ирана и ринулись дальше, в Среднюю Азию. Запрет на изображения животных и людей сковал творчество иранских мастеров, вынудив их перейти к сугубо орнаментальным мотивам. Так родилось искусство резного ганча – так называли гипсовый штук на исламском Востоке – существующее и поражающее своей изысканностью вплоть до настоящего времени.

Однако и фигуративная скульптура и фигуратвный гипсовый рельеф подспудно существовали. Царь, восседающий на коне со штуковой панели из того же музея Бастан относится уже к исламскому времени, однако воспроизводит торжественные сасанидские архитектурные рельефы. Наконец, настоящее возрождение фигурных изображений в Иране происходит в сельджукское время, в XI-XII веках, когда Иран был захвачен кочевниками-тюрками. Дворцы их правителей украшают скульптуры воинов с типичными ценральноазиатскими чертами и декоративные архитектурные рельефы с батальными сценами. Все тот же гипсовый штук, все та же комбинированная технология, включающая отливку, лепку и резьбу.

   


Эти умения будут существовать в Иране всегда, породят искусство персидской миниатюры и воскреснут в новое время в иранской живописи, скульптуре и кинематографии. Прекрасное можно заставить скрываться и прятаться, но уничтожить его нельзя.

ЛЕПНАЯ СКУЛЬПТУРА И ЛЕПНОЙ АРХИТЕКТУРНЫЙ ДЕКОР АНТИЧНОСТИ. ИСТОКИ.

Как и в случае с древнеегипетскими произведениями искусства, не стоит относиться серьезно к информации о лепнине в античном мире, приведенной на сайтах большинства компаний, которые производят гипсовые реплики греческих и римских статуй и рельефов. Кто-то, правда, пишет все-таки застенчиво, дескать, всемирно известные скульптуры высекали из мрамора, но их лепные гипсовые копии, несомненно, были в общем обиходе, иные же, «отбросив ложный стыд», просто и незатейливо утверждают, что все архитектурные украшения фасадов греческих храмов – лепные, да и скульптура, видимо, тоже лепная. По умолчанию, наверное. Ей-Богу, даже интересно, зачем врут? Оттого, что копию древнегреческой мраморной статуи выдадут за копию лепной гипсовой, в цене она вряд ли прибавит.

Попробуем разобраться, что же было на самом деле. И тут выясняются интереснейшие вещи. Первое – в архаической и классической Греции, до завоеваний Александра Великого и начала совсем новой, эллинистической эпохи, лепные скульптуры из гипса, как законченные произведения искусства, практически не встречаются. То же самое можно сказать и о лепном гипсовом архитектурном декоре, неважно, фасадном или интерьерном. Конечно, гипс был известен, само слово «гюпсос» - греческое, а для облицовки стен храмов еще в архаическую эпоху (VIII-VI вв. до н. э.) применяли мраморный стук – высококачественную гипсово-известковую штукатурку, содержащую измельченный мрамор, очень прочную и после полировки от природного мрамора почти неотличимую. Но - именно и только в храмовом зодчестве и при украшении крупных общественных пространств.

Суть дела в том, что греки архаического, а еще более классического периода (V-IV вв. до н. э) тщательно следили за строгостью нравов. Даже простое, без всякой лепнины, оштукатуривание стен в частных домах, построенных, как правило, из сырцового кирпича, рассматривалось, как серьезный вызов общепринятой морали. Правитель Афин Солон запретил законом покрытие стуком надгробий. Дома великих победителей персов Мильтиада и Фемистокла ничем не отличались от домов обычных граждан – недоброжелатели не спускали глаз с подобных вещей. Даже побелка стен в жилых домах только в IV в. до н. э. стала обычным явлением. Какие лепные рельефы? Какие гипсовые копии мраморных статуй? За них можно было немедленно отправиться в изгнание, а при неблагоприятных иных обстоятельствах и получить из рук сограждан чашу с ядом.

Так что же, лепной скульптуры и архитектурного декора вообще не было? В архаическую эпоху в храмовом зодчестве – были и с успехом использовались. Но не гипсовые, а терракотовые, как и на другом конце тогдашней Ойкумены – в Китае.

Дошло до нас, правда, немного. Храмы в это время строились из сырца и дерева, затем, в более поздние эпохи перестраивались из камня. Декор первоначальных зданий остался только в обломках, найденных археологами и любителями древности. Но искусство украшать архитектурные детали рельефами и орнаментами, которые мы видим в более поздних каменных храмах, зарождалось именно здесь, в терракотовой лепнине, прочной и легкой.

   


Прекрасные образцы такой лепнины мы наблюдаем в храме Аполлона в Ферме, построенном в дорическом ордере (способе создания архитектурной композиции здания и упорядочивания его элементов), распространенном в материковой Греции (чтобы не пускаться в длительные объяснения о том, что представляют собой архитектурные детали каждого ордера, приведена картинка). Из терракотового декора здесь были найдены рельефные метопы на храмовом фризе, богато орнаментированные части карниза, человеческие и львиные головы, оформляющие водостоки. Так что фасадная лепнина использовалась вовсю, но не гипсовая.   



      Терракотовые архитектурные детали

            храма Аполлона из Фермы


                                                      

                                                       

   


Использовалась терракотовая лепнина и в оформлении храмов, построенных в другом, ионическом ордере, характерном для греческих городов Малой Азии. Так, сохранилась карнизы фронтона из терракотовых плит так называемой Сокровищницы гелоян в святилище Зевса в Олимпии, украшенные изысканным лепным орнаментом.


Терракотовые карнизы Сокровищницы гелоян

в святилище Зевса в Олимпии.


Это неудивительно – греческий город Гела находился в Великой Греции (так называлась тогда область греческих колоний в Сицилии и Южной Италии). И именно здесь, у греков и живших севернее, в Средней Италии этрусков, искусство терракотовой лепной скульптуры и лепного архитектурного декора не только достигло наивысшего расцвета, но и продолжало существовать в классический период, когда в самой Греции уже безраздельно господствовал мрамор. Само слово «терракота» происходит из италийского и буквально означает «обожженная земля».

   




Так, на храме С в Селинунте фронтон был украшен не только великолепно исполненными орнаментальными терракотовыми карнизами, но и огромным, более 2,7 м лепным терракотовым рельефом, изображавшим голову Медузы Горгоны, приветствовавших всех посетителей высунутым языком и оскалившейся улыбкой. Помимо само собой разумеющегося художественного чутья и вкуса создателей, сам обжиг такого размера лепной скульптуры, несомненно, требовал высочайшего уровня мастерства.


Изображение Медузы Горгоны и лепные

терракотовые карнизы храма С в Селинунте.


   



Что до этрусков, испытавших сильнейшее воздействие греческого искусства, но не забывших и своих культурных корней, они просто делают в терракоте то, что греки ваяют из мрамора. И их лепные скульптуры и рельефы на фасадах и в интерьерах зданий лишь немногим уступают всемирно известным образцам греческой классики. Чтобы вполне ощутить это, достаточно взглянуть на прекрасных терракотовых крылатых коней из Тарквинии или на голову Гермеса из Вей, служивших убранством этрусских храмов. А богатые этрусские аристократы делали своим покойным великолепные лепные терракотовые надгробия-саркофаги.


Терракотовые крылатые кони из Тарквинии.


Расцвет же мраморного ваяния в Греции имел интересные последствия. Даже от блистательного золотого века одного художественного стиля люди со временем устают. И когда в результате походов Александра Великого и образования Римского государства в Италии мир изменился необратимо, возникла потребность искусства в новых выразительных средствах. Одним из них и стало искусство гипсовой лепки, о чем мы продолжим разговор в следующей статье.


                 


Голова статуи Гермеса из Вей. Терракота.               Надгробие семейного саркофага из Черветри. Терракота.