Статьи

Лепная скульптура барокко

Эпоха барокко у нас ассоциируется, в первую очередь, с декоративностью, пышностью, криволинейностью. С этим невозможно поспорить, мы это видим в Риме, Вене, Париже, Петербурге и в очень многих других, европейских городах и местечках. Но только ли эти черты характеризуют время? И откуда вообще берется, например, это буйство кривых линий и тяга к богатству и великолепию декора?

Ответ прост, но он лежит в другой области человеческой культуры. Казалось бы, какое отношение математический анализ имеет к лепному декору? А вот – самое непосредственное. Стоит только приглядеться к бесконечным декоративным волютам барокко, как понимаешь, что наряду с известными еще с древности кривыми мы видим целые семейства алгебраических (описываемых формулами) кривых, типа кардиоиды, эпициклоиды, лемнискаты, которые именно в эпоху барокко исследовались всемирно известными математиками – Паскалем, Ферма, Эйлером и другими. Само слово «формула» происходит от латинского «forma» - «образ», «вид», задав её – в конце концов, получаешь очертание, которое много раз видел в природе. Это – те самые универсальные законы, открываемые в эту эпоху Галилеем, Декартом, Ньютоном. И оттуда же, из науки, с изобретением микроскопа и телескопа все более постигавшей многочастность и бесконечное разнообразие мира, брался и воплощался витиеватый и великолепный лепной декор интерьеров, да и фасадов тоже. Это – сам мир и сама жизнь в беспредельном многообразии их развития и динамики. Да, рост богатства, открытие бирж, появление акций – все это способствовало пышности архитектурных и скульптурных барочных кружев, но дело-то не в этом, в последующую эпоху классицизма мир был не беднее. Просто барокко – это восторг. Восторг перед впервые увиденным мирозданием во всей его глубине и беспредельности.

И это мироздание не только огромно – оно изящно и красиво, его можно описать простыми математическими законами и формулами. Творя изысканные сооружения, скульптуру, декор – барочные архитекторы, ваятели, лепщики просто подражают Создателю. Одни лучше, другие хуже. Мы говорим, конечно, о лучших. И нам приходится опять начинать с Италии, пока еще остающейся художественным центром мира.

Далеко ходить нам в Петербурге не надо – вот он, Государственный Эрмитаж. Речь сейчас не о его фасадах и интерьерах с буйством архитектурной лепнины, но о двух терракотовых бюстах работы великолепного итальянского мастера первой половины и середины XVII века Алессандро Альгарди. «Портрете юноши» и «Портрете Бенедетто Памфмили». Надо сказать, что терракоту и гипс, как и веком ранее, часто тогда использовали для изготовления лепных моделей к окончательной мраморной или бронзовой скульптуре. Однако, это не мешало им, вне зависимости от того, была ли впоследствии по этой модели сделана скульптура из «твердого» материала, начинать жизнь, как самостоятельное произведение искусства. И эти два эрмитажных лепных терракотовых бюста уже вполне отражают ту красоту и изысканность, которую в эпоху барокко искали, находили и отображали в чертах человеческих лиц и фигур.


   


Алессандро Альгарди. Портрет юноши. Портрет Бенедетто Памфмили. Лепка, терракота. Государственный Эрмитаж. Ок. 1630 г.


Альгарди вообще любил терракоту и много оставил после себя прекрасных лепных скульптур в этом материале. Они разные – например, у лепной терракотовой скульптуры Христа, выходящего из Иордана после крещения, совершенно барочная пластика тела, великолепно передающая движение, в отличие от статичной, но очень изящной и красивой модели другой скульптуры немного печального Спасителя.


      


  Алессандро Альгарди. Крещение.          Алессандро Альгарди. Христос. Лепка, терракота. Ок. 1640 г.

  Терракота, лепка. 1630-е г.


  Разумеется, Алессандро Альгарди работал и в бронзе, и в мраморе, но помимо этих дорогостоящих материалов с удовольствием использовал и гипс. И эти лепные скульптуры Альгарди не менее изысканы, чем мраморные изваяния, взять, например, любимые в Италии того времени образы юного апостола Иоанна и Марии Магдалины, вылепленные им в штуке. Лица, тела, драпировки лепных статуй – настоящий гимн красоте и изяществу.

И, наконец, мы касаемся темы, про которую можно писать десятки, если не сотни статей. Это лепной гипсовый архитектурный декор барокко. Пожалуй, не было времени, когда искусство лепнины достигало такой степени расцвета. Немудрено – ведь именно подобное оформление наиболее полно отражало представление эпохи о великолепии мироздания.


Алессандро Альгарди. Апостол Иоанн. Мария Магдалина. Лепка, гипс. Около 1640 г.


Это легко увидеть и осознать, глядя на работы Альгарди в Палаццо Питти во Флоренции. Вот убранство зала Юпитера – настоящее буйство самых разнообразного лепного декора. Белоснежные гипсовые крупные фигуры чередуются с золочеными, все это перемежается множеством медальонов, картушей, декоративных карнизов и фризов. В сочетании с таким же буйством фигур и красок на фресках потолочного плафона и крупных поверхностей стен внутри арок или на тромпах, все это действительно производит впечатление какого-то небесного сада фигур. Свободных участков практически не остается, как не остается их и в живой природе. Это отлично видно на фото крупным планом – например, на участке убранства зала Аполлона с лепной гипсовой фигурой сатира в центре.


     


Алессандро Альгарди. Палаццо Питти. Зал Юпитера.                Алессандро Альгарди. Палаццо Питти.

Лепные гипсовые скульптуры и архитектурый декор.               Зал Аполлона. Сатир. Лепнина, гипс. Середина XVII в.

Середина XVII в.


Альгарди называли соперником величайшего скульптора итальянского барокко Джованни Лорецо (Джанлоренцо) Бернини, действительно, «второго Микеланджело», как его именовали с юности, гением, проявившим себя как скульптор, архитектор, живописец, театральный деятель, писатель и инженер. Он изваял значительную часть скульптурного убранства Собора Святого Петра в Риме, как архитектор – выстроил знаменитую площадь перед ним, поставил несколько римских фонтанов со скульптурными группами. Излюбленным материалом его был мрамор, а основными заказчиками – сменявшие друг друга римские папы.

Лепные гипсовые и терракотовые фигуры, сделанные Бернини, тоже есть - как же без них скульптору? Правда, в основном, это эскизы или модели небольших размеров. Однако – гений остается гением и в этих небольших для его масштабов произведениях. Таков «Аввакум и ангел», сочетающий виртуозную динамику с драматичностью и эмоциональностью.  Тот же сплав высочайшей пробы (при лучшей сохранности) мы видим и в лепной терракотовой скульптурной аллегории «Благотворительность с двумя детьми». Так даже в малой форме чувствуется вершина барокко, которое само по себе – одно из наивысших воплощений европейского гения.


          


Джанлоренцо Бернини. Аввакум и ангел.          Джанлоренцо Бернини. Благотворительность с двумя детьми. Лепка, терракота. 1634 г.

Лепка, терракота. 1655 г.


Однако, когда Бернини отправился ко двору Людовика XIV в Париж, достраивать Лувр, его проекты не были приняты. Хотя были указаны формальные причины, вероятно те, кто утверждали, что это было сделано из неприятия итальянского стиля, в чем-то были правы. К этому моменту барокко уже покорило Европу, образовались не менее яркие его национальные вариации, и их настоящее и будущее было не менее ярким и многообещающим.. За этим мы и проследим дальше.

Терракотовая лепная скульптура итальянского маньеризма

Мы остановились на важнейшей точке отсчета в мировой истории. Не говоря уже о безликих десятилетиях, которые случаются в любую эпоху, но даже такие водовороты событий, как, например, создание Монгольской Империи, по последствиям не идут с этим временем ни в какое сравнение. Да, Чингисхан и его ближайшие потомки, вырезав миллионы, установили свое господство над большей частью цивилизованного мира. И что? Где эти гордецы, перед которыми ползали на брюхе правители десятков стран? Где великое монгольское наследие в науке, культуре, искусстве? Нет его, и через две-три сотни лет от Европы до Китая вся эта кровавая катавасия еле вспоминалась даже историкам. Страшный сон случился – вздрогнули и проснулись с облегчением.

Человек, родившийся в той же Италии в 1460-х – 1470-х годах и умерший после 1550 года – достаточно, но отнюдь не запредельно долгая жизнь – появился на свет в одном мире, а покинул уже другой, в котором мы живем до сих пор. В детстве он узнавал, что живет на окраине земли, плоской, а может быть, круглой, но окруженной океаном, за который хода нет, там ужас и мрак, на Востоке есть баснословно богатые царства, люди с песьими головами и без головы вовсе, с лицом на туловище, а книги переписывают в монастырях священнослужители, правда, вроде есть какие-то листочки, на которых буквы печатают, но это, говорят, козни дьявола. В старости утром он садился перелистывать газету, в которой можно было встретить новости об успехах строительства христианских храмов в Индии и Японии, добычи пряностей на Молуккских островах и серебра в Мексике, впрочем, о последнем ему уже гораздо больше мог поведать вернувшийся трансатлантическим рейсом племянник, а в книжной лавке за углом продавалась книжка Коперника о том, что Земля вращается вокруг солнца.

Европа изменилась до неузнаваемости, в нее хлынули богатства первых колониальных империй, и, конечно, они изменили запросы на творения художников. Роскошь, вычурность, изящество стали выходить на передний план. Италия продолжала оставаться столицей искусств, и здесь первыми проявились новые тенденции. В том числе, конечно, и в лепной скульптуре.

Это очень хорошо видно, например, в сравнении лепной терракотовой скульптурной группы Альфонсо Ломбарди «Оплакивание Христа» с аналогичной лепной скульптурной группой Никколо дель Арка, сделанной на 40 лет раньше. Обе группы находятся в Болонье. Работа Альфонсо Ломбарди совершенно не уступает мастерством исполнения и реалистичностью, однако по сравнению с вселенской экспрессией дель Арка она просто – хорошо срежиссированное и отрепетированное красивое театрализованное действо, весьма благопристойное, но без внутреннего огня.


  


Альфонсо Ломбарди. Оплакивание Христа. Болонья, собор св. Петра. Лепка, терракота. Ок. 1524 г.


И это – только начало, итальянская скульптура становится все более пышной и эффектной. Для этого требуются соответствующие материалы – как минимум, бронза и мрамор. Лепные терракотовые скульптуры отходят на второй план, поскольку большинством художников и заказчиков рассматриваются, как вещи «эконом-класса». Гипс вообще используется только для изготовления лепных моделей будущих скульптур. Недаром символом итальянской скульптуры после Микеланджело, который тоже лепку использовал лишь для создания моделей, становится Бенвенуто Челлини, великолепный мастер, но, прежде всего, ювелир.

Но это не значит, что лепная скульптура в качестве конечного произведения искусства исчезает, она лишь уходит из общеитальянского мэйнстрима. В Северной Италии, где работали Никколо дель Арка и Гвидо Маццони, лепные скульптурные группы из терракоты продолжают изготавливаться в течении всей эпохи маньеризма и раннего барокко, демонстрируя нам все черты господствующего стиля.

Ведущим мастером здесь был Антонио Бегарелли. Лепные терракотовые фигуры работы этого плодовитого скульптора украшают многие церкви и музеи Северной Италии. Практически все они написаны на религиозные сюжеты – однако, дух времени в них уже совершенно другой. Лепные скульптуры Бегарелли очень далеки от драматизма и экспрессии. Недаром скульптор с особенным удовольствием работал над изображениями Мадонны. В них ему удалось удивительным образом сочетать торжественность и патетику сюжета с безмятежностью и человечностью персонажей – удивительно, но они по настроению даже странным образом перекликаются с буддийскими лепными скульптурами. Кажется, что много этого настроения создают мягкие, криволинейные, уже барочные складки платья и формы постамента.


   


Антонио Бегарелли. Мадонна кормящая. Галерея Эстенсе. Лепнина, терракота. Около 1535.

Антонио Бегарелли. Мадонна. Из группы «Сан Сальваторе». Лепнина, терракота. Около 1535.


  


Антонио Бегарелли. Снятие с креста. Церковь Сан Франческо. Лепка, терракота. 1530-1531 гг.


Бегарелли создал много лепных терракотовых скульптурных групп. Среди них две, пожалуй, наиболее известны. Первая - «Снятие с креста» из церкви Сан-Франческо в Модене, где скульптор воздвиг масштабную трехмерную композицию из тринадцати фигур. Мы видим, что драматический сюжет здесь совершенно не мешает скульптору, создавая образы, любоваться красотой их черт, чередовать естественные движения одних фигур с театральными позами других, подчеркивать изысканность складок одежд и локонов волос


  


Антонио Бегарелли. Снятие с креста. Церковь Сан Франческо. Лепка, терракота. Детали. 1530-1531 гг.


Другая скульптурная группа из лепных терракотовых фигур – «Рождество» в кафедральном соборе Модены - очень интересна использованием естественных материалов для стен пещеры. С ее реставрацией связана забавная история – в процессе ее с лепных терракотовых фигур была смыта белая краска «под мрамор», как позднейшее подновление, однако позже был обнаружен документ о выплате денег за окраску фигур самому Антонио Бегарелли.


  


Антонио Бегарелли. Рождество. Кафедральный собор в Модене. Лепка, терракота. Вид после реставрации, деталь, вид до реставрации. Конец 20-х гг. XVI в.

Антонио Бегарелли. Христос. Лепка, терракота.


И совершенно изыскан, эстетичен – да просто удивительно красив – у Бегарелли и Христос, неважно, мертвый или живой.

Мы видим, как в творчестве крупнейшего мастера лепной терракотовой скульптуры отразился переход от Возрождения к маньеризму, по сути – уже раннему барокко. Идеальная красота, изысканность, мягкость станут приметой времени не на десятилетия – на века. Сопутствующая им в барокко пышность сыграет для нашей темы двоякую роль. Терракотовая скульптура почти исчезнет, перейдя к малым формам. Зато расцветет искусство лепного гипсового архитектурного декора, создав непревзойденные по сложности образцы. Но об этом – в следующих статьях.

Лепная скульптура эпохи Возрождения за Альпами.

Уходя за пределы Италии, мы оказываемся в странах Средней Европы – Германии, Франции, Англии, Нидерландах. Здесь, за Альпами, терракотовые лепные скульптуры были менее популярны, чем в Италии. В то время Средняя Европа была лесной страной, причем там росли не только березки с осинками, было достаточно и деревьев ценных пород. Поэтому найти подходящее дерево для изготовления большой резной скульптуры проблемой не было. И в том же XV веке, когда в Италии мы видим настоящий бум терракотовой лепнины, в Средней Европе аналогичную нишу занимает резная деревянная скульптура.

Но меньшая популярность не означает, что терракотовой лепной скульптуры не было вовсе. Её делали, хотя, конечно, не в таких масштабах, как в Италии.

 

Распространялась она двумя путями. Во-первых, политические, экономические, финансовые связи между Италией и Германией, Италией и Францией были в ту эпоху крепки, как никогда. Для предметов искусства Альпы не были преградой и время от времени на терракотовые лепные скульптуры из итальянских мастерских возникала даже мода. Во-вторых, сами итальянские скульпторы отнюдь не отказывались поехать в другие государства, ища выгодных должностей и контрактов. Вспомним Гвидо Маццони, уехавшего во Францию, чтобы стать придворным скульптором. Интересно, что работа Маццони на короля Франции, похоже, не помешала ему создать лепной терракотовый бюст будущего английского короля Генриха VIII во младенчестве.


Гвидо Маццони (?) Смеющееся дитя (вероятно, будущий король Англии Генрих VIII). Лепнина, терракота. Ок. 1500


 


Но и многие немецкие, французские, голландские скульпторы сами экспериментировали с лепной скульптурой.  При этом во второй половине XV и даже в XVI веке терракотовые скульптуры здесь еще выглядят вполне готическими. Вот лепная терракотовая скульптура святого Космы из Фландрии второй половины XV века, и, что называется, почувствуйте разницу между ней и скульптурами итальянских современников – от Аньоло ди Поло до Никколо дель Арка.



Лепная терракотовая скульптура св. Космы. Фландрия, вторая половина XV в.


   При этом резная деревянная скульптура, хотя и несет, конечно, северный, готический отпечаток, но не менее выразительна, чем итальянская лепная терракота. Для примера можно взглянуть хотя бы на бюсты алтаря Страсбургского собора работы Николаса де Хагенау. Даже во второй половине XVI века, когда в Италии уже господствует маньеризм, крупные мастера, например, Ян Грегор ван дер Схардт, создают лепные терракотовые скульптуры, еще пропитанные готическим духом. Правда, на автопортрете скульптора– также терракотовом бюсте – влияние эпохи Возрождения куда заметней, начиная от поворота головы и кончая обнаженными плечами автора.


  


Николас де Хагенау. Бюсты с алтаря Страсбургского собора. Ок. 1500. Резьба, дерево.


   


Ян Грегор ван дер Схардт. Бюсты Анны и Виллибальда Имхофф.            Ян Грегор ван дер Схардт. Автопортрет. Ок. 1570.

 Ок. 1570. Лепнина, терракота.                                                Лепнина, терракота.



Везде – во Франции, в Англии, даже в Испании и Португалии в начале XVI века господствует деревянная скульптура, лепная терракотовая же представлена отдельными скульптурами и композициями, как правило, все же уступающими итальянским, хотя, безусловно, не лишенным и самобытности, и художественных достоинств. Такова, например, находящаяся в музее августинцев во французском городе Тулузе лепная терракотовая скульптурная группа сивилл и пророков, исполненная Жаном Бодуем в 1520-х годах. Фигуры мужчин и женщин, составляющие ее, сделаны весьма выразительно, но, все же, значительно грубее, нежели работы мастеров к югу от Альп.


   


Жан Бодуй Ансамбль сивилл и пророков. Музей августинцев, Тулуза, ок 1523 г. Лепнина, терракота.


  Один из этих мастеров, флорентиец Пьетро Торриджано, прославился очень неоднозначно, будучи прекрасным скульптором, но крайне заносчивым, агрессивным и неуживчивым человеком. Его «подвиги» на ниве скульптуры Возрождения начались с того, что он, учившийся вместе с Микеланджело и снедаемый к нему завистью, сломал юному гению нос (что видно на многих его портретах). Правда, согласно другой версии, Микеланджело, сам обладавший отвратительным характером, перед этим долго издевался над работами Торриджано, что, возможно, ближе к истине. В общем, сцепились два молодых забияки, за что Торриджано был изгнан из Флоренции и через некоторое время уехал в Англию к юному королю Генриху VIII, где создал немало первоклассных скульптур, в том числе лепной терракотовый бюст умершего к тому времени Генриха VII. Несмотря на то, что он делался не с натуры, сразу чувствуется совершенно иной художественный уровень.

Пьетро Торриджано. Бюст короля Генриха VII. Ок. 1509. Лепнина, терракота.


 

После почти десятилетнего пребывания в Англии, Пьетро, ненадолго заехав на родину, отправляется в Испанию, где создает великолепные лепные терракотовые статуи святого Иеронима и Богоматери. В настоящее время скульптура святого Иеронима находится в Музее Искусств в Севилье.

Однако, тяжелый характер давал о себе знать. То ли будучи обманут при расчетах, то ли просто раздраженный тем, что скульптура Богоматери получилась не так, как ему хотелось, мастер набросился на нее, уродуя долотом. Это увидели священники и, как водится, немедленно побежали стучать куда надо. В результате Торриджано был обвинен инквизицией в богохульстве и скончался в тюрьме.





Пьетро Торриджано. Святой Иероним. Ок. 1522. Лепнина, терракота.


Тем не менее, никакая инквизиция не могла остановить мастеров со всей Европы – ведь в Испании и Португалии их ждали внушительные гонорары. Не следует забывать, что это – время Конкисты в Америке и плаваний «в Индии» за пряностями, монархи и аристократия этих стран были богатейшими и влиятельнейшими людьми на континенте.

Еще одним из таких мастеров лепной терракотовой скульптуры был Филипп Одар, французский скульптор, работавший сначала в Испании, затем в Португалии. Именно в Португалии, в городе Коимбра, в трапезной монастыря Санта-Крус им была поставлена лепная скульптурная группа из тринадцати фигур – двенадцати апостолов и Христа, изображавшая Тайную Вечерю (ныне находится в музее Мачадо де Кастро). Очень выразительные, хорошо проработанные терракотовые лепные фигуры апостолов вылеплены в художественной манере Ренессанса, подчеркивающей индивидуальность персонажей. К сожалению, со временем, особенно после исчезновения религиозных орденов, у некоторых хрупких лепных скульптур были отбиты руки или ноги.

  


Филипп Одар. Фигуры апостолов из скульптурной группы «Тайная вечеря». Монастырь Санта-Крус, Коимбра, Португалия. 1530-1534. Лепнина, терракота.


Пока манера и стиль эпохи Возрождения триумфально шествовали по Европе, в Италии, бывшей тогда уже художественным центром всего мира – Магеллан уже обогнул земной шар – зрели новые перемены в художественных вкусах. На сцену выходят маньеризм, затем барокко. О лепных скульптурах, исполненных уже в этих направлениях, начнет разговор следующая статья.

Никколо дель Арка. Апофеоз терракоты Возрождения.

Мы покинули Флоренцию, главный город итальянского Возрождения, но, прежде чем кратко пробежаться по остальной Европе в поисках шедевров лепной скульптуры и архитектурного декора, сделаем небольшую остановку в Северной Италии. Эта статья будет особой. Она посвящена одному произведению одного скульптора. Для неё есть повод. Про этого человека, гением своим не уступающего, если не Микеланджело, то уж Сандро Ботичелли точно, нет даже статьи в русской Википедии (на основных европейских языках, разумеется, есть).

Бывают явления, опережающие свою эпоху на несколько столетий. Они случаются в любых сферах человеческой деятельности – странные «следы будущего». В хозяйстве, в политике, в науке. И, конечно, есть они и в искусстве, в частности, в скульптуре. У их авторов, как правило, своеобычная судьба, они не то, чтобы изгои, скорей, как бы немного на обочине пресловутой «столбовой дороги прогресса». Нет, другие мастера, да и просто люди понимают, что перед ними первоклассное творение, но мэйнстрим есть мэйнстрим, людям, офисам, церквям надо соответствовать своему статусу и необычные работы необычных художников покупают и заказывают, в основном, тоже люди со странностями. Таким художником был Никколо дель Арка, даже не просто скульптор, а «magister figurarum de terra» - «мастер земляных фигур», создатель многофигурных групп лепных скульптур, родившийся в Бари, на юге Италии и прозванный из-за своих далматинских корней «Schiavonne» - «славянин». До конца жизни он был художником-одиночкой, не основал школы, не оставил учеников. Жил в Болонье, поражая окружающих неукротимым темпераментом. Умел делать мух, казавшихся живыми. Имел дело почти исключительно с глиной, мрамор и бронза то ли были для него слишком дороги, то ли Никколо просто их не любил в силу пафосности и многодельности. Дошедшие до нас работы можно пересчитать по пальцам. И среди этих работ – стоящая в болонской церкви Санта Мария делла Вита совершенно умопомрачительная, невероятная для того времени лепная терракотовая скульптурная группа «Оплакивание Христа», которую современники называли «измышленной» и «варварской».


     


     Никколо дель Арка. «Оплакивание Христа». Лепнина, терракота. Ок. 1485 г. Общий вид.


Вообще, многофигурные группы, прежде всего лепные, из «мягких» материалов – дерева, гипса, терракоты – делали и в Италии, и в остальной Европе уже давно, в основном на сюжеты страстей Христовых – «Снятие с креста», «Оплакивание Христа», «Положение во гроб», ну, и Рождества, конечно. В предыдущей статье мы уже касались такой сцены, только воплощенной не в скульптурной группе, а в лепном терракотовом рельефе – «Несение креста» Аньоло ди Поло. То, что делалось на этом поприще в Северной Италии, особом регионе, где до сих пор сильна кровь остготов, лангобардов и прочих германцев, сочетало в себе стремление к натуралистичности итальянского Возрождения и германский мистицизм, порождая причудливую смесь нового ренессансного и старого готического стилей. Лепные скульптурные группы других мастеров – Гвидо Маццони, Винченцо Онофрио и других прекрасно отражают это смешение.

Но все же это именно постготические или ренессансные вещи. Их создатели – прекрасные художники, однако, бывшие плотью от плоти того времени, что подчеркивается их объективной успешностью – Гвидо Маццони, например, долгое время был придворным скульптором французского короля. А творчество Никколо дель Арка, хоть и несет на себе отпечаток эпохи – но неистовый темперамент и вдохновение мастера вынесли его куда-то туда, где уже и времен-то нет.

А что же есть? есть страсть, сила и масштаб. И они вливаются в ужас, страдание и скорбь действующих лиц этой мистерии лепных скульптур, удесятеряя их.

Нам, спустя полтысячелетия, экспрессия не внове, попыток передать чувства людей перед лицом страстей и катастроф Нового Времени было немало, в том числе и удачных. Во времена же Никколо, совсем недавно статичные сцены и позы готических скульптур и рельефов, в том числе – лепных, сменились динамичными ренессансными, а на их лицах появилось выражение и яркая индивидуальность. При этом каноничность, пристойность – все равно остается. Средства выразительности расширяются хоть и довольно быстро, но постепенно, и это встречает одобрение и поддержку не только со стороны окружающих, но и в самих душах художников. Даже если мы говорим о титанах – Леонардо и Микеланджело.

В «Оплакивании» гений Никколо одним махом рвет, комкает и отбрасывает все преграды.

Полукруг лепных терракотовых скульптур. В центре – мертвый Христос. Четыре женщины – четыре Марии. Двое мужчин.

Слева – лепная терракотовая фигура Иосифа Аримафейского. Он не пророк, не визионер. Член Синедриона, по некоторым сведениям – друг прокуратора Пилата. Договорился с властью о том, что тело казненного будет убрано и погребено в его личной гробнице. Сильный мира сего, абсолютно здешний, земной, но – отдающий себе отчет во вселенском масштабе происходящих событий. Только что – судя по молотку с гвоздодером в руке – снявший тело Спасителя с креста.


   


   Никколо дель Арка. «Оплакивание Христа». Лепнина, терракота. Ок. 1485 г. «Иосиф-Никодим».


Иные, правда, считают, что это не Иосиф, а Никодим, тоже фарисей и член Синедриона. Что, на самом деле, не столь важно.

Будь то Никодим или Иосиф, он – рассказчик. Проводник. Он – единственный, обернувшись к зрителям, взглядом вступает с ними в диалог. Чувств у него более, чем достаточно, но он повествователь и человек светский, поэтому они отражаются только в морщинах на лбу, да в скорбном очерке губ, еле заметных за усами и бородой. Он как бы отдергивает занавес перед кругом других лепных терракотовых скульптур и взгляд его говорит: «Видите? Хорошо посмотрите. Вот что происходит здесь и сейчас.».

Рядом с «Иосифом-Никодимом» - Мария Зеведеева, мать апостолов Иоанна и Иакова, то ли опускающаяся на колени, то ли, скорее, встающая с них. Её лепная скульптура – самая статичная из женских, в ней поймано движение, внешне невыразительное, но сильное, внутренне напряженное. И это сочетание физической и психической напряженности сконцентрировано в руках, опирающихся на бедра. Пальцы их буквально впиваются в ткань платья, яростно комкая её. Лицо её сдержанней, чем у остальных женщин, оно не искажено вихрем эмоций, они лишь проступают в нем. Но руки, почти сведенные судорогой, выдают всю глубину и неподдельность её горя.


    


   Никколо дель Арка. «Оплакивание Христа». Лепнина, терракота. Ок. 1485 г. Мария Зеведеева.


И так же, пусть в другом жесте, свело пальцы сцепленных рук у стоящей рядом Марии-богородицы, Марии-девы, слегка наклонившейся, как бы притягиваемой к телу Иисуса. Но эмоции в ее вылепленном в терракоте образе, тоже довольно статичном, отражаются, в первую очередь, не в руках – на лице. Про него незачем много говорить. Она переживает сейчас самое страшное человеческое горе – горе матери, потерявшей сына. Не учителя, не друга, а родного сына, с которым она связана тысячами нитей всем своим естеством. И то, что она самая старшая среди женщин, уже не понаслышке знающая трагичность бытия, нисколько не умеряет этого горя. Принятие Судьбы, возможно, есть в её фигуре. Но не в лице.


    


   Никколо дель Арка. «Оплакивание Христа». Лепнина, терракота. Ок. 1485 г. Богоматерь.


Слева от неё – Мария Клеопова, родственница Спасителя. Промежуток между этими двумя лепными скульптурами немного увеличен, чтобы лучше открыть фигуру апостола Иоанна (при фронтальном взгляде на композицию, он может показаться стоящим в кругу плакальщиков, но, на самом деле, находится за ним). Вся Мария Клеопова – один звериный крик: «Нееет!!!» Её поза, мимика, движение – всё выражает метафизический ужас перед происходящим и его отрицание. Опять пальцы, на сей раз не вцепившиеся, а растопыренные на выставленных вперед, отталкивающих действительность ладонях. Однако, в пальцах Марии Клеоповой нет такой силы, как в пальцах Марии Зеведеевой, они как бы знают, что это отторжение бесполезно. И что? Оттого, что уже ничего не изменишь, чувство Марии только обостряется.


   


   Никколо дель Арка. «Оплакивание Христа». Лепнина, терракота. Ок. 1485 г. Мария Клеопова.


Потеря трех Марий огромна, но четвертая – Мария Магдалина, замыкающая полукруг – теряет со смертью Иисуса в этом мире вообще всё. Любимого, спасителя, наставника, путь, себя. Врывающаяся в круг лепных скульптур плакальщиц, как сам Хаос, она то ли бросается вниз к мертвому телу, то ли просто одержимо летит вообще невесть куда. Она уже отчасти развоплощенная, и ветер, который даже не развевает, а буквально срывает с нее одежды – это уже иномирный ветер, он неощутим другим участникам. Её лицо до предела искажено отчаянием, оно уже тоже не совсем человеческое, таким могло бы быть лицо фурии или эринии. И все же в исступленной динамике ее образа проступает, чувствуется взлет и через это – самую чуточку – безумная надежда.


   


   Никколо дель Арка. «Оплакивание Христа». Лепнина, терракота. Ок. 1485 г. Мария Магдалина.


Надежда на то, что уже явлено в лежащей перед полукругом женщин лепной терракотовой скульптуре Спасителя. На его лице нет смертных мук, он больше похож просто на спящего. Очень усталый, худой (но не изможденный) человек с благородным лицом, только раны от гвоздей и копья Лонгина напоминают о том, что было, да впившийся над бровью в кожу шип венца. Случившееся не стало трагедией, в его образе нет ни грана поражения, только покой. Несмотря на весь хаос страстей и ужаса, бушующий вокруг.


   


   Никколо дель Арка. «Оплакивание Христа». Лепнина, терракота. Ок. 1485 г. Спаситель.


И это чувствует и понимает апостол Иоанн, любимый ученик Христа. Его лепная скульптура стоит, вроде бы, и в кругу оплакивающих, и отстранен от него, немного позади, на дальнем плане сцены, но – в её центре. Стоит спокойно, не напряженно. Наблюдает, размышляет, сострадает. В его глазах, на его лице, безусловно, нет отчаяния. На нем – безмерные усталость и скорбь. А еще – сильный и точный ум.


   


  Никколо дель Арка. «Оплакивание Христа». Лепнина, терракота. Ок. 1485 г. Апостол Иоанн.


Иоанн знает о грядущих Преображении и Воскресении, или, по крайней мере, предугадывает их. Он – видящий, который потом, много десятилетий спустя, напишет «Апокалипсис». Но мысли его – не о будущем торжестве. Оно никогда не отменит той бездны человеческого горя, которая сейчас перед ним. Да, Христос воскреснет, но это горе никуда не денется, повторяясь вновь и вновь в жизни отдельных людей, истории народов и поколений. Человек останется беззащитным и одиноким перед лицом своей смерти, и ближним его всегда будет до боли сжимать сердце горечь потери.

Никколо дель Арка удалось превратить театрализованную сцену, на втором тысячелетии существования христианства ставшую совершенно канонической, постановочной, с выверенными позами и предписанными выражениями лиц, в живое, страстное и сильнейшее действо. Он сумел это, вложив все свое мастерство в экспрессию действующих персон, не побоявшись довести их движения и лица до гротеска, абсурда, уродства, придав женщинам, почитающимися святыми, черты химеричности и инфернальности. И здесь, кстати, не последнюю роль сыграло то, что это именно лепная глиняная скульптура. В других материалах и техниках вряд ли бы ему удалось, например, так свободно отобразить движение одежд, или мельчайшие черточки лиц. Такие вот возможности таятся в использовании лепнины. Вообще в этом масштабном произведении лепной скульптуры Никколо предвосхитил, тем самым, художественные методы будущего, до создания и использования которых пройдет несколько веков.


  


   Никколо дель Арка. «Оплакивание Христа». Лепнина, терракота. Ок. 1485 г. Ракурсы.


Нет других скульптурных произведений того времени с подобной динамикой и напряжением. Но эта запредельность экспрессии в данном случае совершенно оправдана, потому что только она и способна передать суть происходящего, сцену величайшей катастрофы в истории человечества и величайшего успеха Мирового Зла. Для человека, выросшего в христианской традиции, евангельский сюжет космичен, универсален, и эта сцена собирает в себе все потери, ужасы и трагедии истории, прошлые, настоящие и будущие. Иоанн, участник, но и наблюдатель этой сцены, прозревает в ней не только уже близящееся разрушение Иерусалима, но все варфоломеевские ночи, холокосты, гулаги и хиросимы грядущего.

Традиционно считается, что автопортрет Никколо – стоящая на коленях лепная терракотовая фигура «Иосифа-Никодима», открывающая сцену. Да, но не только. Он, безусловно, отобразил себя и в Иоанне, и, может быть, сам того не хотя, в мёртвом Спасителе. И в женщинах тоже – их крик невозможно так передать, если это не твой крик.

Во всех. Даже, если автор ни на кого из них не был похож.

Лепнина высокого возрождения

Нам трудно даже представить себе атмосферу, царившую в городах Италии второй половины XV века. Мы привыкли к совершенно другим масштабам, к совершенно другой плотности событий и интенсивности процессов. Количество населения больших городов Италии в то время –  Флоренции, Милана, Венеции, Рима – приблизительно соответствует в нынешней России крупному райцентру или мелкому областному. Или одному из районов Москвы или Санкт-Петербурга. В особенности – Флоренция. На этом пятачке, размером со старую часть Васильевского острова, в это время работали сотни людей, чьи имена вошли в историю, десятки из них стали звездами первой величины в энциклопедиях всего мира, единицы – такие как Леонардо да Винчи или Микеланджело Буонаротти – останутся навсегда образцами того, чего может в принципе достичь человек, титанами мастерства и духа, память о которых не умрет, пока будет жив вид homo sapiens.

 Помимо неописуемых вещей – Судьбы, Удачи, Духа, который дышит, где он хочет, совершенно наглядны две реальные причины этого фантастического взлета. Сочетание экономической, интеллектуальной и творческой свобод, которое позволило флорентийцам не просто разбогатеть, но и стать настоящими гражданами, когда личный успех каждого становился успехом города, а успех города восхищал всех. И два блистательных правителя – Козимо и Лоренцо Медичи, дед и внук, Козимо Отец Отечества и Лоренцо Великолепный. Первый сделал все возможное, чтобы во Флоренцию пришел капитал, второй значительную часть городской казны и личных средств вложил в поддержку наук и искусств. Вот и весь рецепт, казалось бы, просто, не правда ли? Да нет, не просто, правителей, которые во главу угла ставят не личное богатство и сохранение власти любой ценой, совсем немного. Понимающих же, что действительное величие не в том, сколько ты сумел убить народу и подчинить себе стран, а в том, что из происходившего при твоей поддержке стало гордостью всего человечества, вообще единицы.


 Медичи. Наверху – Козимо, «отец отечества» на лепной

терракотовой чаше и мраморном рельефе Андреа Вероккьо,

внизу – Лоренцо Великолепный, лепной терракотовый бюст рубежа XV и XVI вв


   

Забавно, что с историей лепной скульптуры и рельефа оба они связаны не только, как покровители искусств, но и как модели для целого сонма скульпторов, искренне стремившихся запечатлеть тех, к кому они испытывали неподдельную благодарность. К сожалению, в сети не удалось найти сведений о лепных терракотовых или гипсовых статуях или бюстах Козимо Медичи, разве что только небольшой медальон на терракотовой вазе. Полное представление о его облике дает мраморный скульптурный рельеф работы Андреа Вероккьо. К сожалению, нам неизвестно имя создателя самого знаменитого изображения кого-либо из семейства Медичи – раскрашенного лепного терракотового бюста Лоренцо Великолепного. А вот подобный лепной бюст его трагически погибшего брата Джулиано, сделанный все тем же Вероккьо, вошел в историю искусств, как первый бюст эпохи Возрождения, сделанный не фронтальным, а с поворотом головы в три четверти, придающим дополнительную живость скульптуре.

Андреа Вероккьо.

Лепной терракотовый бюст Джулиано Медичи. 1475-1478 г.


 Вероккьо много лепил из терракоты, меньше из гипса, но за немногими исключениями, считал лепные скульптуры, скорее, моделями, эскизами, по которым впоследствии будет изваяно в мраморе или отлито в бронзе «настоящее», финальное скульптурное изображение. А вот один из его учеников, Аньоло ди Поло, занявшись «массовым производством» лепных скульптур, буквально наводнил ими город, по словам Джорджо Вазари, архитектора, живописца и основоположника современного искусствоведения, работавшего во Флоренции два поколения спустя. Эта «массовость» отнюдь не мешала быть его скульптурам великолепными произведениями искусства, отнюдь не ремесленными поделками. Об этом можно судить, хотя бы, по его лепной терракотовой мадонне с младенцем или по многочисленным лепным многофигурным композициям, изображающим страсти Христовы.


          


   Аньоло ди Поло.                    Аньоло ди Поло. Несение креста. Деталь лепного терракотового рельефа. Рубеж XV и XVI вв.

   Мадонна с младенцем.

   Лепнина, терракота.


   Еще один ученик Вероккьо сейчас известен каждому школьнику. Леонардо да Винчи в бытность свою в этой мастерской, разумеется, занимался лепкой, да и в зрелом возрасте иногда к ней возвращался. Правда, принадлежность ему той или иной лепной скульптуры оспаривается. Традиционно, хотя и не без сомнений, ему приписывается лепная терракотовая статуя архангела Гавриила.


      


    Леонардо да Винчи. Архангел Гавриил. Лепка, терракота. Ок. 1478 г.


   




Вообще, лепные терракотовые статуи и рельефы в то время создавали все итальянские скульпторы, хотя бы, в виде моделей и эскизов. Не мог, конечно, без них обойтись и другой величайший флорентиец – Микеланджело. Например, его лепной терракотовый торс обнаженной женщины не был никогда перевоплощен художником в мрамор или бронзу, так что вполне может рассматриваться в качестве самостоятельного произведения.





Микеланджело Буонаротти. Лепной терракотовый женский торс. Ок. 1533.






Перебирать флорентийских мастеров Высокого Возрождения, работавших с лепниной и их скульптурные произведения можно бесконечно, мы назвали только часть наиболее известных имен. Мы не будем этим заниматься, чтоб не застрять здесь навечно. Но еще одно направление в лепной скульптуре и лепном архитектурном декоре хотелось бы упомянуть.


Майолика, искусство покрытия глиняных изделий сначала белой глиной, а затем глазурью из окисей свинца и олова с последующим обжигом. В результате получается яркая, белая или цветная, блестящая глянцевая поверхность. К середине XV века майолика делалась в Италии больше ста лет, но именно тогда начался ее настоящий взлет. Еще одна скульптурная мастерская Флоренции, семейства делла Роббиа, придумав ряд усовершенствований в технологии майолики, начала покрывать ей лепные терракотовые скульптуры. Эффект превзошел все ожидания, в частности, именно поэтому с того времени мы редко встречаем во флорентийской лепнине гипс с его неяркой и сероватой, по сравнению с белой глазурью майолики, поверхностью. Чтобы убедиться в сказанном, достаточно взглянуть на одну из первых работ основателя мастерской Лука делла Роббиа – «Мадонна делла мелла».


Лука делла Роббиа. Мадонна делла мелла. Лепная терракота, майолика. Ок. 1445.


Что очень важно, лепные терракотовые скульптуры и архитектурные рельефы, покрытые майоликой, великолепно выдерживали любую непогоду и, естественно, стали любимым архитектурным декором фасадов, а их яркость способствовала широкому применению майолики на лепнине в интерьерах. До сих пор лепные терракотовые, покрытые майоликой, скульптурные группы Лука делла Роббиа украшают сакристию собора Санта Мария дель Фьоре, а такие же лепные фигурные медальоны – фасад храма Орсанмикеле.


     


Лука делла Роббиа. Лепной терракотовый, покрытый                 Лука делла Роббиа. Мадонна.

майоликой, рельеф люнета                                             Лепной терракотовый рельеф, покрытый майоликой.

в сакристии собора Санта Мариа дель Фьоре. 1440-е гг.            Медальон на фасаде храма Орсанмикеле.


Младшие делла Роббиа – племянник Лука Андреа и сын последнего Джованни еще больше совершенствовали технологию и изобретали все новые варианты композиций с майоликой. Венцом их изысков выглядят рельефы, где сочетаются не только краски, но и фактуры раскрашенной и нераскрашенной, глазурованной и неглазурованной лепной терракоты, как на рельефах, изображающих страсти Христовы.


    


  Андреа делла Роббиа. Моление о чаше. Джованни делла Роббиа. Оплакивание Христа.

  Лепные терракотовые рельефы, частичное покрытие майоликой. Ок. 1500


Мы прощаемся с Флоренцией – величайшим городом, действительно, столицей эпохи Возрождения. Но эта эпоха не одного города, а целого европейского мира. И лепная скульптура, и лепной архитектурный декор в этом мире популярен во многих странах и уголках.

Туда мы и направимся.

Италия. XV век. Взлет европейской лепнины.

Не то, чтобы искусство терракотовой и гипсовой лепнины было в Средневековье забыто напрочь. Оно существовало, особенно в южных районах Европы, однако, правильней бы было сказать - теплилось. Умения изготавливать лепную скульптуру и лепной архитектурный декор не исчезли, хотя наверняка часть технических решений и была утеряна.  Дело было в другом – практически не было заказчика.

В раннем Средневековье варварская аристократия, зачастую перебравшаяся из больших украшенных резьбой деревянных изб в городские каменные дома и замки всего одно-два поколения назад, вообще не интересовалась подобной отделкой интерьеров. В крайнем случае, на то у них имелись, например, ковры, ко всему прочему, дававшие еще и тепло. Их искусство было другим – взять хоть потрясающие ювелирные украшения в стиле клуазонне – золото, обагренное вставками кроваво-красных рубинов, шпинелей и т. д. – символ эпохи, одним словом.

Богато декорировать фасады каменных построек тоже было не в их вкусе – само по себе подобное здание было большой редкостью. Нам трудно представить, что в том мире многим людям никогда в жизни не приходилось видеть ни одного каменного сооружения и ни одной надписи – однако, именно так и было. Пример можно привести хоть из нашей истории – как известно, в Москве, до того, как она стала резиденцией митрополита, более двух веков не было ни единого каменного здания. А это, тем не менее, город.

У церкви в раннем Средневековье сначала тоже не было особых ресурсов для строительства, а позже, с начавшимся подъемом экономики, для нее, как и для светской власти, знаком могущества и престижа был камень. Он сам по себе символизировал вечность, в отличие от мягких лепных материалов – стука или терракоты. Поэтому эти материалы использовались, но считались второразрядными. И позже, с ростом благосостояния, они заменялись на подчеркивающий статус сооружения камень. Так что дошло до нас с тех времен очень немного.


   

Но, все-таки, дошло! Примером того, что искусство лепнины существовало и было вовсе не примитивным, служат чудом сохранившиеся лепные гипсовые скульптуры, декорирующие небольшой храм Темпьетто Лонгобардо в Чивидаде Фриули. Из-за уникальности памятника искусствоведы до сих пор спорят о дате их изготовления – от VIII до XI века. Над ними, кстати, находится лепной гипсовый орнаментальный карниз, судя по всему, более ранний. И если он довольно-таки неказист, то статуи сделаны вполне мастерски и не уступают каменным скульптурам того времени.

Тем не менее, в подавляющем большинстве случаев, с той поры осталась именно каменная скульптура. А делать лепные гипсовые копии с этих искусно изваянных каменных статуй и рельефов было не для кого – прослойка зажиточных горожан, соревнующихся отделкой своих жилищ, еще не сформировалась.


Лепные гипсовые скульптуры мучениц. Темпьетто Лонгобардо. Фриули. Италия. XI? век.


И, как и во всех остальных сферах культуры, ситуация резко меняется в эпоху Возрождения, с возникновением массового потребителя лепной скульптуры и лепного декора. Буржуа, бюргеры, мещане – все эти слова означают просто городских жителей – вышли как класс на историческую арену со своими вкусами, запросами и потребностями. С первой половины XV века практически при каждой крупной мастерской великолепных итальянских скульпторов – Донателло, Гиберти, Брунеллески, Вероккьо – появилось производство более дешевых терракотовых и гипсовых лепных копий известных мраморных и бронзовых скульптур и рельефов. Забавно, но часто массовое появление лепнины служит универсальным маркером формирования среднего класса. Недаром то же самое на протяжении последних десятилетий мы можем наблюдать в России, прежде всего – в Москве и Санкт-Петербурге.

Но использование гипса и терракоты отнюдь не ограничивалось созданием лепных копий. Великие мастера итальянского Возрождения, конечно, высоко ценили, чтили и охотно работали с мрамором и бронзой. Однако быстрота изготовления лепных гипсовых и терракотовых скульптур и их сравнительная дешевизна имели свои преимущества. Фактически, в крупных и богатых городах Северной Италии каждый горожанин мог за умеренную плату заказать свое лепное скульптурное изображение из этих материалов.

   



Именно терракотовая и гипсовая лепка стоит у истоков этого нового направления в искусстве – ренессансного скульптурного портрета. Считающийся искусствоведами первым таким портретом бюст Никколо да Удзано вылеплен из терракоты. Делал его фантастически талантливый скульптор раннего Возрождения Донато ди Никколо ди Бетто Барди, известный под уменьшительным именем Донателло – «маленький Донат», «Донатик». Кстати, на этом бюсте, отреставрированном в 1985 году, мы, привыкшие к белизне не сохранивших свою окраску античных и ренессансных статуй, можем видеть, как восхитительно на лепные терракотовые или гипсовые скульптуры ложатся натуральные краски.


Донателло. Лепной бюст Никколо да Удзано. Терракота. Флоренция.

!430-е годы. Изначальная окраска восстановлена в 1985 году.


Донателло был великим новатором и еще в одном направлении, имеющем прямое отношение к предмету нашего разговора. Он первым стал использовать возможности пространственного построения полихромного рельефа в архитектурном декоре. Парадоксально, но в лепных гипсовых медальонах для интерьера церкви Сан Лоренцо он использовал высокий рельеф для изображения камерных сцен – пишущих евангелистов, диспутов между святыми, а низкий – для передачи масштабных архитектурных пространств в многофигурных житийных сценах. Это – следствие открытия в эту эпоху прямой перспективы. Донателло посчитал, что она прекрасно сработает и без подчеркивания высотой рельефа – и не ошибся, его низкие, едва выступающие лепные рельефы с архитектурными пространствами до сих пор смотрятся изящно и легко.

В лепных раскрашенных рельефах на христианские сюжеты Донателло виртуозно вносит настроение, живость и эмоции в закостеневшие за тысячу лет и приевшиеся донельзя его современникам иконы средневекового христианства. В его «Мадонне Пацци» ему фантастически удалось, например, в едином образе передать всю гамму чувств между матерью и ребенком. Эта лепная работа будет служить вдохновляющим образцом для поколений скульпторов и живописцев Возрождения, включая гениальных Леонардо и Рафаэля. Почему бы и нет – Донателло фигура не менее титаническая, чем они, просто менее тиражируемая в современной масс-культуре.

И именно его, кажется, было бы справедливо назвать отцом художественной скульптурной лепки Нового Времени.


      


Донателло. Лепные рельефные медальоны в архитектурном декоре           Донателло. «Мадонна Пацци». Лепной рельеф, окрашенный гипс. Ок. 1450.

церкви Сан Лоренцо. Сцены жития Иоанна Крестителя (верхний ряд).

Св. Косма и св. Дамиан (внизу слева). Евангелист Иоанн (внизу справа).

Окрашенный гипс. Ок. 1440 г.

    В следующем поколении флорентийских скульпторов многие мастера с большим удовольствием работали в «мягких» лепных материалах – гипсе и терракоте. Одной из самых блестящих фигур этой школы был Бенедетто да Майяно. В то время, как другие скульпторы рассматривали лепные скульптуры, как подготовительные модели к мраморным или бронзовым, у Майяно подобная модель всегда была самостоятельным произведением (или самостоятельным вариантом) и прорабатывался всегда «до последнего волоска». Примером может являться лепной терракотовый портретный бюст Филиппо Строцци из музея Берлин-Далем, мраморный вариант которого находится в Лувре.


Бенедетто да Майяно. Лепной бюст Филиппо Строцци. Терракота. Ок. 1490 г.

     

Работал Бенедетто да Майяно и в гипсе. В его мастерской создана, например, Мадонна с младенцем и Иоанном Крестителем, исполненная из раскрашенного гипса, хранящаяся в Санкт-Петербурге, в Государственном Эрмитаже. Она является одним из самых ранних в коллекции лепных скульптурных произведений.

Лепные рельефы на эти сюжеты, исполненные из терракоты, гипса, папье-маше и затем раскрашенные, несмотря на то, что производились крупными мастерскими в значительных количествах, нисколько не теряли в своих художественных достоинствах и до сих пор с гордостью экспонируются в крупнейших музеях мира.

В общем – наступила золотая пора лепнины, создавать которую на протяжении веков будут величайшие мастера этого искусства.



Бенедетто да Майяно. Мадонна с младенцем и Иоанном крестителем.

Лепной рельеф, окрашенный гипс. Эрмитаж, Санкт-Петербург. Конец XV века.

ЛЕПНАЯ СКУЛЬПТУРА И ЛЕПНОЙ АРХИТЕКТУРНЫЙ ДЕКОР МАЙЯ

В то время, когда в Европе вожди и короли варварских племен увлеченно разбирались, кто из них главный, уничтожая походя последние остатки античной культуры, а по Шелковому Пути брели караваны верблюдов, везущие паломников учиться скульптурному мастерству, на другом конце земли, который тогда еще не назывался ни Америкой, ни Новым Светом, достигла своего расцвета цивилизация майя. Майя не знали ни колеса, ни железа, ни свода – но изобрели календарь точнее нашего григорианского (правда, поленились его вводить), их каменные ступенчатые пирамиды достигали высоты 70 метров, а городские центры – площади в десятки, а то и в сотни квадратных километров. И самым расхожим материалом для строительства храмов и дворцов, облицовки земляных платформ-стилобатов под здания, вымостки стадионов для игры в мяч, у них был известковый штук.


 

Довольно быстро майя начали применять его и для создания скульптурных изображений, наряду с известняком, в изобилии имевшемся в тех краях. Об этом свидетельствует великолепный лепной рельефный фриз, украшавший, вероятно, фасад храма и относящийся к рубежу III и IV веков из новооткрытого огромного комплекса Эль Мирадор.





Лепной рельеф фасада сооружения. Известковый штук. Эль Мирадор. Около 300 г.


Мастерам майя, архитекторам и скульпторам, единственным среди древних народов, удалось разработать технологию изготовления штука, который не разрушался бы во влажном тропическом климате. Основным материалом для смеси была известь, полученная пережиганием известняка, который в изобилии встречается на территории Южной Мексики и Гватемалы и затем смешанная с каменной пылью. После застывания изготовленная рельефная плита обладала практически той же прочностью, что и природный камень. Это позволило широко использовать лепные штуковые рельефы для декорирования огромных площадей фасадов пирамидальных храмов и царских дворцов. Предпочтение того или иного способа изготовления рельефа – резного из природного камня или лепного из известкового штука зависело, в первую очередь, от свойств известняка вблизи от строительства объекта.

Лепные декоративные рельефы на фризах, украшавших фасады пирамидальных храмов, и панелях интерьеров дворцов встречались во всех крупных центрах майя классического периода (IV-IX вв.). Очень часто они размещались по бокам лестниц, ведущих к верху пирамид, и облицовывали подпорные стены платформ-ступеней, составляющих само «тело» сооружения.


    


   Лепные рельефы «Храма масок» из известкового штука. Кохунлич. Ок. 500 г.


Примером может служить подобная облицовка пирамиды, получившей название «Храм масок» в Кохунличе.


Одним из шедевров лепного архитектурного декора майя является пирамидальный храм-гробница «Розалила», обнаруженый внутри храма 16 в Копане. Со всех сторон она была отделана окрашенными рельефами из известкового штука. Частично эти рельефы были реставрированы.


    


   «Розалила» - храм-гробница внутри одной из пирамид Копана. Лепные рельефы (частично восстановлены). Окрашенный штук. VIв.


Наибольшее распространение лепная скульптура из известкового штука получила в Паленке и близлежащих более мелких центрах, где природный известняк не обладал нужной прочностью и легко крошился. Особые навыки, полученные в процессе изготовления архитектурной лепнины, способствовали тому, что стиль лепной скульптуры Паленке стал самым изящным среди художественных школ майя, отличаясь «мягкостью и чистотой лаконичных контуров, безупречностью пропорций, продуманностью и гармоничностью композиций» (Р. В. Кинжалов «Искусство древних майя»).


   


    Лепной архитектурный рельеф. Известковый штук. Прорисовка с частичной реконструкцией. Паленке. «Храм креста». VII-VIII вв.


Шедевры Паленке разнообразны. Среди них есть огромные рельефные композиции, декорировавшие фасады и интерьеры дворцов и храмов. К сожалению, многие из них мы можем полностью видеть лишь на прорисовках и частичных реконструкциях позапрошлого – начала прошлого века. Вот, к примеру, лепной рельеф, украшавший интерьер так называемого «Храма Креста», посвященный восшествию на престол одного из властителей Паленке. Он стоит напротив своего умершего отца, который, как сходящий в царство мертвых, изображен меньшим по размеру. Между ними – мировое древо, растущее из маски демона подземного царства, на нем – небесная птица.


       


Лепной архитектурный рельеф. Известковый штук. Прорисовка с частичной реконструкцией. Паленке. «Большой дворец». VII-VIII вв.


Лепной декор дворцовых интерьеров был иным. Они были посвящены величию хозяев дворца и рассказывали о нем в несколько странных для глаза современного европейца сюжетах. Вот довольно интимная сцена беседы правителя с сыном в узком семейном кругу, при этом все участники, в том числе, жена правителя, сидят на телах еще живых и умирающих врагов.

Многоликость лепнины, украшавшей фасады Паленке, впечатляет, но еще больше поражает совершенно современный облик и стиль многих изображений. Это неудивительно – ведь художественное наследие майя уже более ста лет служит источником вдохновения для многих художников и скульпторов. И, конечно, их блестящие достижения в искусстве декорирования фасадов и интерьеров воодушевляли многих мастеров лепных рельефов и скульптур.


     


   Лепные рельефы Паленке. Фасады. Известковый штук. VII-VIII вв.


   И это касается не только фигур, но и иероглифов майя. Также вылепленные из известкового штука, они есть на подавляющем большинстве рельефов. Упавшие же с них или выломанные первыми исследователями, использовавшими довольно варварские методы изучения древней культуры, хранятся в музеях. Интересно, что честь дешифровки этих иероглифов принадлежит нашему соотечественнику, Ю. В. Кнорозову,  основателю блестящей школы майянистики в Санкт-Петербурге. Мотивы лепного декора майя, правда, пока не слишком интенсивно используются местными скульпторами.


Иероглифы – элементы декоративной лепнины. Известковый штук. Музей Паленке


 




 

Нельзя не упомянуть здесь и великолепные скульптурные портреты из Паленке, тоже вылепленные из известкового штука. Один из них – портрет правителя Паленке Пакаля в молодости – с момента его находки и до сих пор является одним из символов искусства и культуры майя.









Лепной скульптурный портрет правителя Паленке Пакаля. Известковый штук. VII-VIII вв


В результате экологического кризиса города-государства майя классического периода пришли в упадок, были заброшены и забыты. В городах майя на Юкатане во II тысячелетии лепные штуковые рельефы уже такого распространения не имели. А с испанским завоеванием и сама культура майя прекратила свое существование.

И только в XIX веке обнаруженные в лесных дебрях великолепные памятники пополнили сокровищницу шедевров мирового искусства. В том числе, конечно – блестящие образцы лепной скульптуры и лепного архитектурного декора.   

ЛЕПНАЯ СКУЛЬПТУРА И ЛЕПНОЙ АРХИТЕКТУРНЫЙ ДЕКОР ШЕЛКОВОГО ПУТИ - 2

Перевалив хребты Памира и Тянь-Шаня на пути в Китай, торговые караваны и странствующие монахи оказывались на территории Восточного Туркестана, где никогда не ступала нога греческих завоевателей. Эта страна была известна античным писателям как далекая полулегендарная Серика или Сериндия. Зато ее уже отлично знали китайцы под именем Синьцзяна – «Западного края», куда они совершали походы разной степени успешности всю эпоху Хань (II в. до н. э. – III в. н. э.). В этой огромной пустынной стране жизнь и цивилизация сосредотачивалась в двух цепочках оазисов, идущих с запада на восток между горами и пустыней Такла-Макан, северной, по южным предгорьям Тянь-Шаня, и южной, к северу от хребта Кунь-Лунь. Все империи, которые захватывали эту область, осуществляли лишь верховный контроль над этими цепочками городов-государств, каждый из которых жил своим укладом.

Торговцы и проповедники предпочитали, в зависимости от климатических передряг и политических коллизий, то по южную цепочку городов – Хотан, Черчен, Лоулань, то северную, проходившую через Кашгар, Кучу, Карашар, Турфан. Обе ветви пути сходились у Дуньхуана. Мы перечислили только самые крупные центры, но буквально везде, даже в самых мелких городках и обителях мы находим раннесредневековые лепные скульптуры и рельефы, универсальный маркер движения в Китай буддийских проповедников и сопутствующих им мастеров-скульпторов.

Строительство монастырей и украшение их гипсовыми и глиняными скульптурами и лепным декором начинается здесь еще в первые века нашей эры. Поэтому неудивительно, что мы видим изрядное количество статуй и архитектурных рельефов, созданных еще в совершенно гандхарской традиции, взять, хотя бы, раскрашенный гипсовый фрагмент декора одного из помещений монастыря в Хотане, изображающий летящего небожителя. Или, например, лепные терракотовые скульптуры из Тумшуга – голова бодхисаттвы и многофигурный декоративный рельеф, украшавший, видимо, интерьер какого-то храмового помещения.


    


    Тумшуг. Голова бодхисаттвы. Рельеф с изображением деяний другого бодхисаттвы. Терракота. VI-VII вв. до н. э.


В VII-IX веках за оазисы Восточного Туркестана – средоточие Шелкового Пути, его основные узлы – схватываются крупнейшие государства Азии того времени – империя Тан, Первый и Второй тюркские каганаты, Тибетская империя, Уйгурский каганат. Борьба идет с переменным успехом, но не сильно влияет ни на торговлю, ни на строительство новых и перестройку ( реконструкцию, реставрацию) старых монастырей. Ни резать курицу, несущую золотые яйца, ни обижать властителей умов и душ достаточно дальновидные правители не хотят.

Так что искусство по-прежнему процветает. Лепная гипсовая скульптура постепенно обретает новую стилистику. Изображения на скульптурах и декоративных рельефах становятся более условными, лаконичными, тем не менее, сохраняя присущую им выразительность, а иногда, в подобающих сюжетах, и экспрессию. Гипсовый бодхисаттва из Карашарского оазиса, например, дышит спокойствием, а воин из раскрашенной глины, найденный в расположенном неподалеку монастыря в Шикшине – напряжен, горд и внимателен, как подобает на поле боя.


        


Голова бодхисаттвы. Карашар. Гипс. VII-VIII вв.           Голова воина. Шикшин. Раскрашенная глина. VII-VIII вв.


То же обобщение, постепенное возрастание условности мы наблюдаем на лепных скульптурных терракотовых головах бодхисаттв из Кучи. На одной из них, объемной, раскраска реставрирована, на другой, барельефной, являющейся частью архитектурного декора, краска сохранилась лишь фрагментарно.


        


       Головы бодхисаттв. Куча. Раскрашенная терракота. VII-VIII вв.


   

Обратим внимание, что лики бодхисаттв стали еще более женственными. Если бы не тонкие усики, вряд ли бы их отнесли к изображениям мужчин. Вероятно, ведущей в формировании этого нового образа стала идея бесконечного милосердия, ассоциирующаяся, прежде всего, с женщинами. Отсюда это сознательное избегание грубых, рельефных мужских черт.

Брутальные образы остаются демонам, что прекрасно видно на лепной терракотовой голове из Кочо, фрагменте декоративного рельефа. Интересно, что позднее, в тибетском и, затем, монгольском искусстве на этой иконографии будут основываться образы уже не демонов, а гневных божеств, охранителей веры, знакомые нам по тибетским тханкам и лепным маскам персонажей мистерии Цам.


Голова демона. Раскрашенный гипс. Кочо. VII-VIII вв.


 Еще в IV-V веках в Восточном Туркестане возникают и на протяжении веков расширяются до огромных архитектурных ансамблей буддийские пещерные монастыри, в каждом из которых до настоящего времени сохранились сотни и тысячи лепных скульптур и рельефов, часто объединенных в громадные многофигурные композиции.

Лепной скульптуре и лепному архитектурному декору каждого такого монастыря можно посвятить отдельную толстую книгу, поэтому любое описание их здесь будет неполным. Пожалуй, наиболее известен из этих монастырей ансамбль Могао или Цяньфодун – «Пещера тысячи будд» вблизи Дуньхуана, на востоке Синьцзяна, уже неподалеку от территории собственно Китая. Пещерный монастырь был основан в IV веке и просуществовал тысячу лет.


  


Цяньфодун («Пещеры тысячи будд») Близ Дуньхуана. Лепная гипсовая и глиняная скульптура. IV-XIV вв.


Чего мы только не видим здесь – и огромного будду в нирване, и сидящих в медитации других будд, и стоящих бодхисаттв, и охраняющих их покой воинов, и драконов и змей на настенных рельефах! Стены за этой высококачественной, пережившей века, лепной гипсовой и глиняной скульптурой, расписаны живописью по штукатурке на буддийские сюжеты. Эти скульптуры и фрески кажутся неисчислимыми и сейчас, при том, что в начале XX века часть их была вывезена исследователями в ведущие музеи мира, в том числе и в Государственный Эрмитаж в Санкт-Петербурге, славящимся своим величественным фасадным декором и дворцовым интерьером из гипсовой лепнины покрытой позолотой и живописью, созданным талантливыми архитекторами, скульпторами, лепщиками, художниками.

Заметно, что многие лики здесь более монголоидны. Это не только территориальная близость к Китаю, но и более позднее время их создания, когда Восточный Туркестан уже не один век был под властью китайских династий.


          


      Пещерный монастырь Майцзишань близ Ланьчжоу. Глиняная и гипсовая лепная скульптура. V-XVII вв.


И уже, практически, на территории собственно Китая, принадлежавшей ему еще с древности, находится пещерный монастырь Майцзишань, основанный в пятом веке, существовавший почти до семнадцатого и лишь немногим уступающий Могао по обилию лепной скульптуры и рельефов. Лица здесь уже совершенно азиатские, однако спокойствие мирных святых и экспрессия их защитников, окрашенных, вдобавок, в красный цвет – признак ярости, остается неизменным. Очень выразительны и просто люди выполненные так же лепной техникой, – скептичен и даже хмур отшельник, благородны и собраны двое мужчин, вероятно, донаторов.


    


     Пещерный монастырь Майцзишань. Архат (отшельник). Донаторы? Раскрашенная глина.


   



В самом же Китае, с его гораздо более влажным климатом, глиняная и гипсовая скульптура распространения не получила. От той эпохи великолепной династии Тан нам известны лишь отдельные вещи, как, например, голова  скульптуры из глины и гипса, изображающая бодхисаттву. Несмотря на века и тысячи миль, в ней узнаются гандхарские прототипы, пусть и сильно стилизованные.






Голова Бодхисаттвы. Глина, гипс. Китай, династия Тан VII-X вв.


Зато в это время в Китае обожали лепные, а затем раскрашенные терракотовые фигуры и фигурки. Глядя на них, совершенно живых, изображавших все слои общества и все народы, жившие в империи Тан, в пору своего могущества простиравшейся от Желтого Моря до Каспийского, мы в состоянии представить себе всю яркость, пестроту и многоликость этой давно ушедшей жизни, но оставившей после себя, монументальные лепные скульптуры и архитектурный декор.


      


    Терракотовая лепная скульптура эпохи Тан. Китай. VII-X вв.


Здесь Шелковый Путь упирался в море, за ним, в Корее, Японии, Индонезии в средние века скульптурные шедевры не уступали тем, о которых мы уже писали, однако лепная скульптура и гипсовый декор здесь почти не делался. Камень, бронза, дерево.

Однако, гипсовая скульптура Восточного Туркестана дала еще одно любопытное ответвление. Далеко на севере, в Сибири, в Минусинской котловине (территория нынешней Хакасии и юга Красноярского края) какая-то группа племен, переселившаяся с юга, принесла обычай ставить гипсовые бюсты, передававшие облик кремированного покойного, в погребальные склепы. Изготовлялись они из гипсово-известковой смеси с добавлением глины, частично лепкой, частично отливкой, насчет технологических нюансов этого процесса исследователи пока не пришли к единому мнению. Однако, то, что это портреты покойных, не подлежит сомнению, как и то, что среди них, несмотря на то, что это самый край тогдашней Ойкумены, встречаются настоящие шедевры лепных рельефов и бюстов. Культуру этих племен называют таштыкской и датируют V-VII веками.


     


   Лепные гипсовые погребальные скульптуры таштыкской культуры. Сибирь. Минусинская котловина. V-VII вв.


Мы прощаемся с Шелковым Путем. Мы проследили, как вдоль него с запада на восток распространялись технологии и образы, благодаря которым создавались лепные скульптуры и рельефы, другой декор, украшавший монастыри, дворцы, храмы. Однако, было бы правильным напоследок отдать должное творцам и строителям этой системы международной торговли, превзойдут которую лишь в эпоху Возрождения. Торговали на этих путях все народы, но вели дипломатические переговоры, разрабатывали логистику, осуществляли общий контроль архитекторы этой системы – согдийцы, расселившиеся из средней Азии колониями от Крыма до юга Китая. Вот они изображены на танских терракотовых лепных скульптурах – хитрые, умные, дальновидные и проницательные, создавшие эту, без преувеличения, трансконтинентальную бизнес-корпорацию.


        


    Создатели и хозяева Шелкового Пути - согдийцы. Лепные терракотовые скульптуры эпохи Тан.


Но вернемся в Европу, в которой уже скоро будет подходить к концу Средневековье, мы не обратной дорогой. Есть и еще один уголок земли, который нам необходимо посетить.

ЛЕПНАЯ СКУЛЬПТУРА И ЛЕПНОЙ АРХИТЕКТУРНЫЙ ДЕКОР ШЕЛКОВОГО ПУТИ. ГИПС, ГЛИНА, ТЕРРАКОТА.

Пока скульпторы Гандхары искали художественные образы, в которых они бы смогли воплотить суть и смыслы буддийского учения, проповедники новой веры проникали во все уголки Ойкумены того времени. И если на Западе их успехи были весьма скромны, в лучшем случае ограничиваясь созданием небольших буддийских общин, не сыгравших значительной роли в истории и культурной жизни, на Востоке дело обстояло иначе. Территория юга Средней Азии с самого начала входила в Кушанскую империю, и здесь, фактически, с рубежа эр, буддизм, если и не стал государственной религией, то получил статус максимального благоприятствования. А со II в., со времен Канишки начинается интенсивная, если не сказать, массовая проповедь буддизма на северо-востоке, в оазисах Восточного Туркестана и в Китае. Возможно, это даже носило черты государственной политики и недаром самой яркой фигурой буддийской миссии в Китае был ставший монахом принц одного из индо-парфянских княжеств, Ань Ши-гао, как именовали его китайцы. Вместе с буддизмом, вдоль существующих с древности торговых путей, проникает новое, греко-буддийское искусство, как и в Индии, выражая себя, прежде всего, в скульптуре – каменной, бронзовой и, конечно, лепной – глиняной, гипсовой, терракотовой.

На север и восток Средней Азии, в Восточный Туркестан, в Китай везут готовые произведения искусства. Что еще важнее, оттуда в Индию едут учиться мастера, и перенятые технологии, образы, художественные приемы используются не только для создания изображений буддийской тематики – они начинают в дальних странах самостоятельную жизнь в скульптурах, рельефах, лепном архитектурном декоре храмов других религий, в светском искусстве, в бытовых поделках.

Пути из Средиземноморья, Ирана, Индии в Китай в начале нашей эры были уже хорошо известны. Они были трудны, приходилось подниматься к перевалам высочайших гор и неделями брести с верблюдами от колодца к колодцу в песчаных и каменистых пустынях. Однако, пока Кушанская империя и империя Хань были могущественны, риск был не запредельным, в оазисах стояли города и замки, чьи правители имели свой профит с проходящих караванов и, разумеется, старались следить за состоянием путей и охранять купцов. Много хуже стало в III-IV веке, когда империи развалились, набеги кочевников опустошали край, а владетели погрязли в междоусобицах. Поток товаров в обе стороны превратился в пересыхающий ручеек, многие люди, отправлявшиеся за тридевять земель за учением и совершенствованием, не возвращались.

Зато, начиная с V века, система путей и движение торговцев начинает восстанавливаться, а в середине VI в. в степях и оазисах Азии устанавливается твердая власть – сначала Тюркского каганата, затем китайской империи Тан. Два века система трансконтинентальной торговли работает, как часы, и только после захвата арабами Средней Азии и гражданской войны в Китае в VIII в. она приходит в упадок, и то не сразу. Это – золотой век сети трасс, получившей название Шелкового Пути, золотой век распространения буддизма вплоть до Кореи и Японии. И золотой век каменной, бронзовой и, может быть, в первую очередь именно лепной скульптуры и лепного декора из гипса в городах и монастырях вдоль этих дорог.

В Средней Азии наиболее распространенный способ изготовления лепных скульптур и архитектурного декора включал несколько этапов. Сначала изготовлялась болванка из специально замешанной и подготовленной, выдержанной глины, часто с деревянным или тростниковым каркасом. Затем она обматывалась тканью и сверху наносилась гипсовая смесь, называемая в этих местах ганчем, по которой уже моделировались детали. Иногда, особенно в рельефах, гипс для верхнего слоя не использовался, и моделировка делалась непосредственно по глине. Постепенно все более распространяются отливка отдельных частей скульптуры и штамповка деталей, в особенности, повторяющихся, как кудри. Готовые скульптуры и элементы лепного декора раскрашивались или, нередко, покрывались тонкими листами золота.

К сожалению, эта технология не позволяла достичь такой степени прочности скульптур и элементов лепнины из гипса, какую мы видим в Гандхаре. Господство ислама с его неприятием изображений людей, тоже, мягко говоря, не способствовало их сохранности, многие дошли до нас в обломках или с отбитыми и уничтоженными головами. Однако, то, что чудом сохранилось, а потом попало в руки высококлассных реставраторов, демонстрирует все тот же высочайший уровень искусства лепной глиняно-гипсовой скульптуры и архитектурного декора. 


Вот голова Будды из пещерного монастыря Кара-Тепе вблизи современного Термеза (Южный Узбекистан). Несмотря на существенные утраты, мы видим все тот же канонический образ медитирующего Будды с приспущенными веками и полуулыбкой на лице. Зато сохранившиеся поверх ганча и подновленные реставраторами краски, золотая на лице, темная, почти черная на волосах и красная с оставленными белыми участками на нимбе, дают возможность понять, как выглядели в древности великолепные лепные статуи и рельефы Гандхары. А на лике Будды из расположенного неподалеку монастыря Фаяз-Тепе были раскрашены только брови, зрачки, губы.


            


     Голова Будды. Кара-Тепе. Глина, гипс. II-III вв.                         Голова Будды. Фаяз-тепе. Глина, гипс. II-III вв.


     






Неплохо сохранилась и глиняно-гипсовая статуя бодхисаттвы сострадания Авалакитешвары из храма вблизи Дальверзин-Тепе. Образ здесь еще совершенно гандхарский, разве что лицо чуть более округлое, как, впрочем, и у упомянутых выше лепных статуй Будды. Еще одна характерная черта среднеазиатских скульптур – отсутствие усов на лицах святых.




Бодхисаттва Авалокитешвара.

Дальверзин-тепе. Глина, гипс. II-III вв.


С распадом Кушанской империи буддизм утерял поддержку могучего государства и стал лишь одной из религий сменивших ее царств и княжеств Средней Азии, в основном, весьма светских и веротерпимых. Теперь уже буддийские лепные гипсовые статуи и рельефы составляют только часть дошедших до нас скульптурных образов. Впрочем, именно к этому, уже раннесредневековому времени, к V-VIII веку, относится, вероятно, самый знаменитый буддийский ансамбль Средней Азии – Аджина-Тепе, раскопанный советскими археологами, как и другие упомянутые здесь объекты. 


            

При этом известная всему миру огромная 12-метровая глиняная статуя Будды в нирване является лишь одним из скульптурных шедевров лепной скульптуры и архитектурного декора этого монастыря.


   



Не менее хороша голова сидящего Будды, тоже немаленькая, размер всей статуи должен был быть около 4 м. Интересно, что для этих огромных лепных статуй сначала возводился постамент, на него впритык к задней стене укладывались сырцовые кирпичи, создавая остов будущей скульптуры и приблизительно воспроизводя ее общую форму, и только затем полученная конструкция обмазывалась толстыми слоями глины и отделывалась с поверхности.





Голова Будды. Аджина-тепе. Глина, гипс. VII-VIII вв.



      

Прекрасны и сохранившиеся головы небольших лепных скульптур бодхисаттвы и монаха из этого монастыря. Они могут быть и фрагментами архитектурного декора.Обращает на себя внимание, что лепка лица на скульптурах значительно более лаконична, даже минималистична по сравнению с реализмом классических гандхарских статуй. Те мастера одной ногой еще были в эллинском прошлом. Здесь же уже чувствуется дыхание будущего центральноазиатского стиля.



Голова бодхисаттвы. Голова монаха. Аджина-тепе. Глина, гипс. VII-VIII вв.


Интересно, что в небуддийском, светском искусстве раннесредневековой Средней Азии прослеживается как индийское, гандхарское, так и иранское, парфяно-сасанидское влияние. Гипсовые скульптуры и лепной декор дворца правителей Бухары в Варахше, скорее, имеют иранский источник. Зато лепные изображения аристократов из Куев-Кургана значительно больше походят на гандхарские.


      

Рельефы дворца бухар-худатов в Варахше. Гипс. VII-VIII вв.           Лица представителей знати. Куев-Курган. Глина, гипс. V в.


   


И уж совсем эллинистический по образности, пластике, иконографии лепной глиняный рельеф, изображающий морских богов и иных существ, мы видим в храме Пенджикента. Его поздняя датировка – VI-VII вв. – говорит о том, что связи с Индией не прерывались и в это время.




Лепной рельеф с морскими существами. Пенджикент. Фасад храма, айван. Глина. VI-VII вв.



Прекрасное искусство лепной скульптуры и гипсовой лепки в Средней Азии, как и в Иране, сошло на нет с приходом ислама, заменившись декоративной резьбой. А вот дальше на восток, в Восточном Туркестане, придя из Индии и Средней Азии, оно существовало еще много веков. В чем мы и убедимся далее.

ГРЕКО-БУДДИЙСКАЯ ГАНДХАРА. ЛЕПНАЯ СКУЛЬПТУРА И ЛЕПНОЙ ДЕКОР. ТЕРРАКОТА, ГЛИНА, ГИПСОВЫЙ ШТУК

Немного найдется в истории культурных феноменов, которые бы предопределили развитие искусства, творчества, ремесла- кое выражалось в архитектурном декоре, гипсовой лепнине, каменной скульптуре и не только, на огромной территории в течении многих столетий. Как правило, это происходит, когда встречаются уже разработанные и осознанные манера и стиль и новое, яркое, набирающее все большую силу мировоззрение. Глубокому содержанию растущей и расцветающей духовной традиции нужна форма, в которой оно может себя адекватно выразить – и когда это совмещение происходит, созданное мастерами не перестает восхищать не только современников, но и потомков на протяжении десятков, а то и сотен поколений, что доказывает архитектурный декор, лепная скульптура и прочие ваяния талантливых мастеров.


Греки появились на территории Северо-Западной Индии, в Пенджабе, западная часть которого с прилегающей территорией Афганистана в древности носила имя Гандхары, вместе с войсками Александра Великого. Правда, их политическое господство там было недолгим. Уже через пару десятков лет эти территории вошли в состав индийской империи Маурьев, и среди них стала активно распространяться новая вера. Основатель этой веры, Сиддхартха Гаутама, принц, добровольно ставший нищим аскетом и отшельником, а затем «просветленным», Буддой, проповедовавшим новый путь спасения, жил всего за двести лет до этого. Учение Будды, говорившее о мире, как бесконечном круговороте иллюзий, и о необходимости опоры на личное внутреннее совершенствование, пришлось эллинам по вкусу. Они, прошедшие в победах и поражениях от Эгейского моря до Инда, видевшие взлеты и падения империй и их властителей, были вполне готовы воспринять это учение, дающее силы и свободу от привязанностей ко внешнему миру и собственному «Я». Через несколько поколений буддистов среди греков было уже столько, что, когда на престол взошла новая династия и на буддистов начались гонения, греко-бактрийский царь Деметрий под предлогом защиты единоплеменников вторгся в Пенджаб и основал там греко-индийское царство.


Начался золотой век греко-буддизма. Один из преемников Деметрия, Менандр, стал одним из трех величайших покровителей буддизма в древности, закончив жизнь просветленным отшельником. На престолах многочисленных государств Гандхары греческих властителей сменяли парфянские, скифские, затем эта территория вошла в Кушанскую империю, потом пришли эфталиты, их место заняли индийские властители – все лишь подтверждало тезис о непостоянстве иллюзорного мира. А тем временем мастера страны создавали на греческой основе новое искусство, сумевшее понятно и доступно отразить суть вероучения. Лепная скульптура и лепной архитектурный декор интерьеров и фасадов храмов и дворцов были одним из ведущих направлений в этом искусстве.


«…с одной стороны эти изображения всецело передают ощущение внутреннего мира, который достигается следованием пути Будды, с другой стороны они оставляют ощущение людей, которые ходили, говорили, спали так же, как и мы. На мой взгляд, это очень важно. Эти фигуры вдохновляют не только потому, что описывают общую цель, но и потому что передают чувство, что простые люди, как и мы, могут достигнуть её, если постараются…». Так пишет об искусстве Гандхары Далай Лама XIV, величайший буддийский авторитет современности.


Перед греческими мастерами, а потом и перед воспринявшими эллинские традиции скульпторами, художниками, резчиками, лепщиками всех народов страны стояла задача сложнее, чем у их западных коллег. Там надо было создавать искусство великих империй, что умели уже тысячи лет. Здесь нужно было в искусстве передать новое мировоззрение, подобного которому не было. Скульпторам Гандхары приходилось начинать практически с нуля – к изображению Будды ранее даже не подступались, использовались лишь символы. И они решили эту задачу настолько блестяще, что, не в последнюю очередь, благодаря их художественным находкам, буддизм стал одной из мировых религий.


Скульпторы работали как в камне, используя серый сланец, добывавшийся в этих местах, так и в гипсовом штуке, терракоте, глине, блестяще владея и резьбой по камню, и созданием лепных изображений. Но какая техника бы не использовалась, им нужно было передать в своих творениях отраженное в красоте внешнего облика внутреннее духовное состояние спокойствия и сосредоточенности, характерное для Будды и бодхисаттв – других просветленных существ.

   




Разумеется, канонический облик основателя учения складывается не сразу. Каких только различных версий образа Будды, опознающегося по ушнише – особой выпуклости на темени и оттянутым мочкам ушей, мы не видим в гандхарской лепной скульптуре и лепном декоре! Одни выражением лиц напоминают римских императоров во время триумфов, другие – скептически окидывающих взглядом все происходящее греческих философов, третьи – внимательных судей или следователей, четвертые просто находятся где-то на грани сна и яви. И все это – отточенная эллинистическая лепная скульптура, с ее умением как передать общее, так и изысканно очертить детали.





   



Канон постепенно нащупывается и к середине I тысячелетия Будда уже обретает хорошо знакомый нам по позднейшей лепной скульптуре и архитектурному декору Востока облик сидящей в медитации фигуры с полуприкрытыми веками, одновременно отрешенной от эмоций, но внимательной и милосердной. Схожее выражение мы видим и у менее распространенных стоящих фигур. Эта визуализация состояния просветления станет основной в буддийском искусстве вплоть до настоящего времени.



   


Именно тогда, при кушанском царе Канишке, еще одном из великих покровителей буддизма, IV буддийский собор формулирует учение Махаяны, согласно которому достигшие просветления не обязательно, как Будда, уходят в нирвану, они могут и остаться здесь, в этом мире, помогая достичь просветления другим существам. Образы этих просветленных существ, бодхисаттв, в гандхарском искусстве значительно разнообразней даже по нюансам выражений лиц, не говоря уже о прическах и одеждах. Хотя, конечно, спокойствие и отрешенность неизменно присутствуют.






В полной мере эллинская основа гандхарского искусства дает о себе знать в изображениях обычных людей. Здесь и в каменной, и в лепной, и в гипсовой скульптуре, и в декоративном рельефе создаются образы, по динамичности, экспрессии, эмоциональности не уступающие лучшим образцам эллинистического искусства Запада.

   




Вот лепная терракотовая мужская голова. Кто бы это ни был – воин, правитель, жрец – мы видим мужественный, волевой, даже суровый характер человека, привыкшего повелевать и нести ответственность за свои решения.





   



Интересна молодая дама на лепном терракотовом рельефе, стоящая, опершись о стену. Несмотря на позу, лишь подчеркивающую ее соблазнительность, выражением лица она похожа на основных персон гандхарского искусства – Будду и бодхисаттв. Может быть, она и не в медитации, но спокойствие и отрешенность в ней очень заметны. Вероятно, это дакини – просветленный женский дух. Буддизм заимствовал в индуизме представление о том, что носители высокого духа обладают и телесным совершенством.






Кочевники севера, как всегда, впрочем, у цивилизованных народов, на лепных скульптурах и рельефах изображаются людьми варварскими, алчными, недобрыми и, в целом от просветления весьма далекими. Что на их лицах, соответственно, и отражается. И какое отличие от них представляет собой украшавшая, вероятно, фасад храма или дворца лепная гипсовая мужская голова с эспаньолкой, преисполненная благородства!


       

   



Немалое место в искусстве Гандхары занимал образ Геракла. Видимо, именно тогда его иконография перешла на образ Ваджрапани – бодхисаттвы могущества и защитника Будды, до сих пор, даже в далекой Японии, часто изображающегося с бородкой.







 И уже впечатление чуть ли не европейского средневековья оставляет лепная скульптура молящегося слуги из гипсового штука. Во всяком случае, внутренняя напряженность и психологизм в ней уже совершенно не античные. Примером же прекрасного лепного гипсового рельефа - архитектурного декора храма - может служить дама, поддерживающая три розетки – символ «Триратны» - трех драгоценностей буддийского учения.


       

Совершенство лепной скульптуры, доведенная до абсолюта технология изготовления статуй и рельефов, элементов лепного декора из, в общем-то, не самых прочных материалов – гипса, глины, терракоты – просто поражают. В приведенных иллюстрациях нет ни одной каменной скульптуры, и тем не менее, все они дошли до нас практически без утрат. И это – лишь ничтожная часть сохранившихся до настоящего времени гандхарских лепных скульптур и рельефных групп.

Процветавшая здесь скульптурная школа дала жизнь двум мощным ответвлениям, охватившим весь буддийский мир. Одно из них прошло через Южную Индию на Цейлон, в Индокитай и на Яву, и расцвело блестящими архитектурными и скульптурными ансамблями, из которых наиболее известен Ангкор-Ват. Северная ветвь же породила раннесредневековую скульптуру и архитектурный декор в странах Шелкового Пути – в Средней Азии, в Восточного Туркестане, в Китае, и здесь господствовала именно лепнина.

Этими тропами мы и направимся дальше.